Сижу теперь, жду. Время идет, а Рэв нет.
Спустя десять минут решаю взять инициативу в свои хрупкие женские руки, открываю портал и в чем была — в белье и чулках — шагаю прямиком в его спальню. В ней пусто, хотя горит прикроватный светильник. Скептически оглядываю заправленную постель, пытаясь понять, гуляет еще Рэв на торжестве или занят чем-то другим? Балы он не любит и вряд ли остался бы дольше меня. Значит, что-то его задержало?
Оглядываю комнату, и сердце тревожно замирает, потому что на спинке кресла небрежно брошенная одежда, в которой он был на празднике. Иду в ванную, но там пусто, хотя в воздухе влага и зеркало запотевшее. Был тут не больше десяти минут назад. Обхожу гостиную, кабинет, но Рэва нигде нет. Возвращаюсь в спальню и растерянно присаживаюсь на краешек необъятной кровати. И вдруг чувствую себя маленькой и незначительной. До слез обидно, что он… где-то, а я тут. И где он может быть? Стараюсь отогнать жуткие подозрения, но они упорно навязываются. Он… у любовницы? Иначе где же еще быть мужчине ночью после душа? И поэтому Рэв никогда не пытался меня хотя бы поцеловать? Навязанная магией невеста, он даже не хочет меня? Днем возится, как с младшей сестрой или подругой, а ночи проводит в постели другой? И мимолетный поцелуй, которому я придала слишком большое значение, ничего не значил? Да и прижавшееся сзади «напряжение», видимо, придумала — через толщу ткани и обручи могло и померещиться.
По щекам все-таки скатилась слеза, но я резко ее смахнула. Не люблю себя жалеть, но не виновата, что родилась такой плаксой.
Решительно забралась на кровать — невеста я или кто?! — и, закутавшись в пропахшее Рэвом одеяло, смахнула еще одну влажную дорожку. Буду ждать его тут и поймаю с поличным. Не знаю, что буду делать, но готова попрощаться с лживыми ласковыми взглядами, с прикосновениями горячих ладоней, с безмолвными обещаниями чего-то большего.
Колебания портала заставили меня проглотить рыдания и, торопливо протерев краем одеяла влажные щеки, села в постели.
— Вика! — Рэв выдохнул мое имя без удивления, но будто с облегчением. — Ты здесь…
— Сюрприз, — говорю мрачно и подтягиваю одеяло повыше, потому что он еще не заслужил доступ к святая святых. Даже посмотреть не дам, пока не объяснит.
— Долго ты тут? — на нем тяжелый бордовый с бежевой окантовкой халат. Присаживается на край кровати. — И что вообще тут делаешь?
— Где ты был? — спрашиваю требовательно. Не на оправдания я настраивалась все это время.
Рэв какое-то время смотрит на меня и напряженно спрашивает:
— Ты плакала?
— Не уходи от вопроса! — Невольно провожу кончиками пальцев под слипшимися нижними ресницами.
Не спеша отвечать, Рэв укладывается поверх одеяло и обнимает меня, крепко прижимая к себе. Сопротивляться и вырываться не хочется. Пока что. Подожду объяснений.
— Я был у тебя, — выдыхает в волосы. — Чего только не передумал, пока ждал. Чуть с ума не сошел, а потом догадался, что ты можешь быть у меня.
Потрясенно замираю. Значит, «сердце» не ошиблось?! Задираю голову, встречаясь взглядом с самыми любимыми на свете голубыми глазами.
— У меня был? — переспрашиваю на всякий случай.
— Угу.
— Почему сегодня?
— Ты теперь моя невеста, — чуть крепче сжимает руки.
— Подожди, — вырываюсь, развернувшись, сажусь, забыв на секунду о наготе. Секунда, в течение которой Рэв в свою очередь забыл, что в мире существует что-то, помимо полуголого женского тела. Приятно, конечно, но — натягиваю одеяло — несвоевременно. Я уже настроена на разговор. — Но почему сегодня? То есть не «почему церемония была сегодня»… хотя и это тоже. Почему церемония была сегодня? — и как я раньше не догадалась спросить?
— Твой отец хотел, чтобы хотя бы до восемнадцати ты пожила только для себя.
— Папа… — угрожающе щурюсь в пустоту.
— Я разделял его желание, — Рэв подтягивается и садится спиной в подушки. Видно, тоже настроился на беседу по душам.
— Но почему? — отчаянно стараюсь не покраснеть. — Почему мы даже не целовались раньше?! Почему ты ждал церемонии, если и так все было понятно и давно решено?
— И сделать тебя тайной любовницей?
— Но поцелуи — это же не…
— Не думаю, что смог бы остановиться, — говорит тихо, не пытаясь отвести взгляд. И от мелькнувшего в глубине желания на миг перехватывает дыхание. — К тому же ты была беззащитной, и если бы кто-то узнал… Теперь под защитой рода, и нет необходимости скрывать отношения.
— И у тебя нет любовницы? — спрашиваю с затаенным опасением.
— Нет, — качает головой, — есть только ты.
И прежде, чем осмысливаю услышанное, привлекает меня к себе и укладывает на грудь. Слышу грохот его сердца под ухом, и для меня это словно музыка.
— Никого нет и никогда не было.
— Никогда? — неверяще переспрашиваю.
У меня были догадки, что Рэв иногда проводит время с женщинами, и я готова была простить это… нет, даже не простить, прощать было бы нечего. Я бы могла понять, потому что взрослый мужчина, привязанный к подростку — это неправильно, и нормально, что он спускал бы напряжение с другой.
— Никогда и никого.
— Но как же так?.. — приподнимаюсь и снова встречаюсь с ним взглядом.
— А как иначе?
Ответ настолько прост, что не сразу укладывается в понимание мужской природы. То есть вообще не укладывается. Получается, Рэв… девственник? Скольжу взглядом по упругим губами, по сильной шее к вздымающейся под плотной таканью халата груди… И никто и никогда не касался вот этого тела? Никто и никогда не видел его так близко? Подтягиваюсь и прижимаюсь губами к его губам. Нафиг разговоры. Рэв замирает, но только на секунду. Тут же руки смыкаются крепче, вдавливая меня в него, а губы яростно сминают мои. Где-то в горле зарождается вибрация, и я не пытаюсь ее сдерживать — отпускаю стон. Протягиваю руки, не обращая внимания на оголившее спину одеяло, обнимаю крепкую шею, буквально повисаю на ней, потому что если бы не это, то сползла бы с Рэва. Чувствую на голой коже плеч горячую ласку, и наверняка завтра останутся синяки, но мысли вышибает, стоит только ощутить вкус моего принца. Выгибаюсь навстречу, отвечая на поцелуй, пуская его так глубоко, как только он захочет. И как я раньше жила без этого?
— Как я раньше жил без этого? — повторяет Рэв хрипло, с трудом отрываясь и прижимаясь своим лбом к моему.
Слизываю вкус с губ, пытаясь отдышаться перед новым раундом. В этот раз не сдерживается он — наклоняется, опрокидывая меня на кровать, и снова приникает в поцелуе, сплетая языки, наши дыхания, пальцы над моей головой. Прижимается бедрами, и с наших губ срывается синхронный стон. Хочу ощущать его еще ближе, еще плотнее, без раздражающей одежды, но не могу продраться сквозь сладкий туман и сообразить освободить руки, чтобы исследовать его тело. Могу только извиваться, стонать и дышать одним на двоих воздухом.
Освобождает губы, приникает к шее, прикусывает тонкую кожу — и по телу разряд, отозвавшийся короткой судорогой между ног. Хочу сжать бедра, но вместо этого сжимаю вклинившуюся в промежность ногу Рэва, и он не сдерживает стона, прижимается еще плотнее, надавливает, ведет бедром вверх и вниз, заставляя меня елозить по нему промокшими насквозь трусиками, сводя меня этими движениями с ума. Я уже не контролирую себя, открыто мастурбирую о его бедро, не могу остановиться, выгибаюсь, трусь, не сдерживаю стонов, стискиваю его пальцы своими до тех пор, пока темнота под зажмуренными веками не багровеет, пока тело не начинают пронизывать расходящиеся от пылающей промежности искры. Рэв стискивает мое дрожащее тело, и я в последний, почему-то особенно сладкий раз скольжу вверх по подставленному бедру.