Голос «великого героя современности» звучал плавно и торжественно, он был хорошо поставлен за десятки лет правления. Начал он с того момента, на котором остановил — я его предшественник, хотя мог бы начать и с чего-нибудь иного — не менее бессмысленного.
Народная Констанца идет вперед… Удвоено производство нефти… Выпуск сельхозпродукции возрастает год от года… Достигнуты исторические договоренности с рядом государств…
Редрик во все глаза смотрел на этого человека. Сомнений быть не могло — на балконе Дворца эдельвейсов стоял от самый паук, к которому тянулись все ниточки от этих людей. А если посмотреть магическим зрением…
Там не было ничего. Не было в природе такой личности — Леон Андруцэ. Была шевелящаяся Тьма. И Тьма прекрасно заметила Редрика, он был перед ней, как на ладони. Ей просто было не до него — пока что.
Редрик пропустил очередной момент, когда надо было аплодировать, но это было уже и не важно. Сейчас голос вождя сделался суровым и слегка грустным.
— Некоторые безответственные люди в нашей стране пытаются спекулировать на временных трудностях. С тяжестью на сердце я узнавал в эти дни о случившемся в Сильва-ре. Группы хулиганов и отщепенцев попытались устроить мятеж в этом городе. Мне пришлось принять трудное решение — со вчерашнего дня в городе и уезде введено чрезвычайное положение, преступные элементы должны будут понести суровое наказание по всей строгости закона. Они хотели вернуть угнетение, сбить нашу страну с пути в светлое будущее, о котором мечтали величайшие умы человечества. Мы готовы принять вызовы нового времени…
Невидимые нити напряглись, и в этот момент он почувствовал мысленный приказ — сейчас или никогда!
Магический удар по сгустку Тьмы на трибуне не дал бы ровным счетом ничего. Редрик даже не помышлял о такой возможности. Цели были сейчас совсем иными…
«Начинай!»
Это Эйно — больше некому. И Редрик закрыл глаза.
Серебристая нить, тянувшаяся к диктатору, от его соседки, напряглась и лопнула. Редрик уже не обращал на это внимание. Сотрудником «шербими» он тоже не стал заниматься — черт его знает, какую защиту он имеет. А вот парень-студент — другое дело. Там и ниточка истонченная, у этого мальчишки неплохая голова на плечах. Нить, еще одна, и еще…
В первых рядах слышались аплодисменты, одобрявшие мудрость и прозорливость вождя, а рядом с Редриком установилась зловещая тишина. А потом женщина, та самая, что призывала покарать «мерзавцев», негромко, словно бы про себя, сказала:
— У меня сестра в Сильваре!.. И вдруг заорала в полный голос:
— У меня там сестра, слышишь ты, поганый недоносок! Обрывок невидимой нити впился в ее голову — поздно,
слишком поздно! Она уже ничего не желала знать!
Человек в штатском сделал шаг — скорее, к Редрику, а не к ней. Ред демонстративно засунул руку в карман куртки и подмигнул сотруднику «шербими» — нет, приятель, сейчас тебе действовать не надо, постой спокойно.
По задним рядам проносились крики и шелест — словно бы осенний ветер несся по толпе. Студент заорал:
— Долой убийц! — и тут же замолк, сам перепугавшись собственной храбрости. Зря — нити дрогнули и начала рваться, теперь Редрику ничего не нужно было предпринимать, наступила цепная реакция.
А потом случилось и другое.
Вождь все еще продолжал свою речь, до него не сразу дошло, на площади творится нечто очень непривычное. Точнее, дошло, но сила инерции оказалась велика.
— Контрреволюционные мятежники, вступившие в сговор с разведками иностранных держав…
Он осекся на полуслове. И замолчал.
Видимо, от своих противников, стоявших на площади, он ждал иного — удара по себе.
Удар и последовал — только от верноподданных, теперь уже — бывших.
Разрозненные голоса начали сливаться в хор:
— Сильвара! Сильвара! — слышалось из задних рядов. Передние, управляемые полностью, замолкли — видимо, дирижеры оказались не готовы сделать хоть что-то.
Паук на трибуне подобрался — тьма изготовилась к удару.
Он все еще мог исправить — стоило дать знак кому надо, а потом вновь сплести паутину. Его противники победили, но только лишь на считанные минуты.
И в этот момент вмешалась судьба. Ох, и недаром это слово — женского рода!
Иногда женщина может спасти своего любимого, а иногда — погубить, торпедировать, смешать с прахом земным. Вот Редрик, к примеру, верил, что его бережет любовь Аси. А с пауком случилось нечто совсем другое.
Одна фраза Зои Андруцэ сделала победу необратимой.
Президент все еще пребывал в легкой растерянности, но товарищ народный академик уже полностью пришла в себя — настолько, чтобы дать мужу дельный совет. Шепотом, конечно, но при включенном микрофоне.