Неприятности начались не сразу. По крайней мере, генерал не сразу их заметил.
И вновь пришлось унижаться, выслуживаться, сделать все для того момента, когда великий вождь аккуратно, двумя пальцами возьмет досье с его персональным делом. «Как вы сказали? Генерал Киву? Да, пожалуй, он подходит…»
И на стол лег приказ — назначить министром обороны Надо было выслуживаться. И ждать. Ждать вот этого самого момента. Генерал поднял телефонную трубку:
— Ты! Ты больше не министр, понятно?! — проорал такой знакомый голос.
— Кто говорит? — холодно осведомился генерал. — Представьтесь по всей форме!
— Не узнаешь, сука?
Казалось, в трубке раздалось змеиное шипение.
— Ты посмел не выполнить приказ!
— Я посмел исполнить закон! — прогремел генерал. — Мои солдаты не станут стрелять в безоружный народ! И не станут выполнять преступные приказы!
— Забыл, из чьих рук жрал?! — осведомился голос в трубке. — Забыл, гнида? Отвечай!
— Я не стану подчиняться безумным приказам! Советую отложить трубку и добровольно сдаться!
— Тебе недолго жить, Киву, раб кесаря! — прошипел голос. Раздались гудки — связь разъединили.
Значит, мы теперь кесари!
Генерал улыбнулся. Вот так — момент настал. И прошел. Что теперь? Он, откровенно говоря, не знал.
Киву прошелся по кабинету, выглянул в окно. Около министерства собралась небольшая толпа, солдат, стоявших в оцеплении, забрасывали цветами. Надо распорядиться, чтобы сняли флаг с гербом. Пожалуй, этим и займемся…
Отчего-то резко заломило затылок, но генерал не обратил на это никакого внимания. Не до того ему сейчас было.
Вновь зазвонил телефон:
— Товарищ генерал, вас… — голос телефониста был слегка растерянным, как будто он не знал, как представить звонившего.
— Кто? Опять этот… кесарь? Или его кесарица? Можешь послать их к чертям. Разрешаю. — Генерал ухмыльнулся в усы. — Сообщи, что приказ об их поимке уже издан.
— Товарищ генерал… — голос телефониста стал жалким и извиняющимся. — Никак нет, не они. Это… — он вдруг замолчал. Пришлось все же самому трубку поднять.
— Генерал Киву? — услышал он совершенно незнакомый голос. — Ваш телефонист слегка под гипнозом, будьте к нему милосердны. Нам необходимо встретиться и переговорить…
— Кто вы? — резко спросил генерал. Почему-то он поверил звонящему — сразу. «Слегка под гипнозом…» Черт знает что творится!
— Это пока не столь важно, — голос звучал с каким-то странным акцентом. — Мы помогли вам у Дворца эдельвейсов…
— Из восставших? Там уже избрали представителей? — деловито осведомился генерал. — Да, думаю встречу можно назначить вечером.
— Совет избран, но я не от них. Генерал, ради всего святого — будьте бдительны! Ваша жизнь — под угрозой!
— С какой стати? ЭТИ — бежали. Кто мне угрожает? «Шербими»? Или этот недоучка Аннибал?
— Нам нужно встретиться, — настойчиво говорил голос. — Вам необходима охрана. Специализированная охрана.
— Она у меня есть, — генерал коротко рассмеялся. — Восемьдесят хорошо обученных десантников — это вам не охрана?
— Речь не о том, — сказал человек, и генерал догадался — кажется, звонит русский. Вот только сейчас не хватало очередной помощи «большого брата». Нет уж, хватит, теперь они и в самом деле пойдут своим путем! Уж лучше призвать на вакантный трон все того же короля в изгнании. Или — стать президентом самому, и не прислушиваться к советам. И к Советам с их «перестройкой» — тоже.
— Можете удвоить охрану. Но вам угрожает бежавший диктатор. Не думайте, что все завершилось, генерал. Я сказал о воздействии на телефониста. Воздействие может ударить и по вам. Мы защитим вас, сделаем все возможное. Но…
— Кто бы вы ни были, я не верю в мистику! Можете передать это вашему КГБ или куда там еще!
— Это не КГБ! Прошу вас поверить нам, генерал!
— Еще раз говорю — в мистику не верю! — Александру Киву бросил трубку.
Черт, как болит голова! Он вышел в приемную.
— Кто там у нас на коммутаторе? — спросил он у застывшего адъютанта. — Разберитесь, что там за чертовщина. И, вот еще что: приказываю удвоить охрану здания!
— Есть, товарищ генерал! — щелкнул каблуками адъютант. — Разрешите идти!
— Идите!
Генерал закрыл дверь. Уселся в кресло.
Вот и все — сбылась его мечта. Что теперь? Теперь будем восстанавливать справедливость. Да-да, справедливость, те же Советы еще посмотрят, что может по-настоящему свободный народ. А диктатор — сядет. Хорошо сядет, на всю оставшуюся жизнь.