Если смотреть в ноги, то слева открывался путь в ванную комнату. Труднообъяснимым полустеклянным, полупластиковым сооружением в виде ширмы она отделялась от спальни. Стекло было мутноватым, с узорами вроде морозного инея зимой, поэтому сквозь него нельзя было видеть всё, лишь силуэты и контуры. Готова была спорить, что там есть и душевая кабина, и джакузи. Разве можно отказать себе во всех подобных штучках, имея кучу денег?
Я поднялась и заглянула туда. Так всё и было. И снова в дополнение ко всему стерильная чистота, порядок, блестящий фарфор и керамика, кремового цвета кафель, напоминающий о пляже на берегу моря. Тут даже был встроенный водонепроницаемый музыкальный центр! Отлично, за моральные экзекуции физически я буду обитать как королева.
Развернувшись лицом к спальне, я вспомнила, что представляла убежище ДонУна каким-то пентхаузом Хью Хефнера, где всё будет кричать о сексе. Постеры с голыми грудастыми моделями, ароматические свечи, небрежно забытый атласный халат, куча подушек, какие-нибудь эротические скульптуры. Не знаю, хоть что-нибудь такое! А тут ни одного носка даже не валяется! Где диски с порно? Где пачки презервативов? У него вообще тут девушки бывали? Он водит сюда кого-нибудь? Может, хоть какие-нибудь упоминания о бывших есть? О-о, если у него есть давняя любовь, которая разбила ему сердце до меня, то это облегчило бы мне задачу. Давить бы тогда на него с двойным усилием…
Я бегло заглянула в ящики. Ничего особенного и примечательного. Интересно, а как выглядит спальня Йесона? Я судорожно сплюнула через плечо и перекрестилась, чтобы никогда не увидеть её воочию. Это было просто рассуждение в тему. Раз уж речь зашла о психологии отражения личности в окружающем пространстве. Наверняка это что-то черно-красное, с приглушенным светом, а вместо кровати гроб! Да, точно, никак иначе. Вот смешно будет, если спальня на самом деле розовая в рюшах. Он же извращенец, что с него взять?
Мои мысли сбил звонок в дверь. Что это? Кому здесь что надо? ДонУн уже что-то забыл? Быстро же он. Звук был непривычным, поэтому я посмотрела на телефонный аппарат, дабы убедиться, что это не он. И не что-либо другое. Я направилась к входу в квартиру. Кого может нести к нам в десять часов вечера? Ещё не ночь, но всё-таки. И, да, надо помнить, что это недвижимость ДонУна, так что это не ко мне, а к нему. О, а если это какая-нибудь его любовница? Звонок повторился, и я посмотрела в глазок. О, Боже мой! ЧунСу!
Я крутанулась юлой в поисках зеркала и, найдя себя в отражении дверцы шкафа с сувенирами при входе, поправила волосы, одернула одежду и открыла дверь.
- О! – изумившись от неожиданности, отшатнулся парень.
- Привет, - располагающе улыбнулась я.
- Извините, не хотел беспокоить, - я отстранилась, своим движением влияя подсознательно на мужчину. Он поддался этому жесту и вошел – я что-то не подумал позвонить ДонУну…
- А его тут и нет, - захлопнув дверь за ним, произнесла я – я одна.
- Вот как? – ЧунСу, смешавшись, покашлял и посмотрел по сторонам – А когда будет?
- Завтра, - видя усиливающуюся растерянность, я поспешила на помощь – чай, кофе?
- Да как-то неудобно, - он положил ладонь на шею и провел по ней. Этот парень не умел скрывать никакие чувства. Неловкость - так сразу в каждом вздохе, смущение – на всё лицо. Мне нужно было его увлечь и не дать уйти, во что бы то ни стало. Пора уже присовокупить его к действующим лицам мести, а то всё не выходит наше близкое знакомство.
- Никаких неудобств, - я показала на сумки, на которые он уже и без меня глядел – Я только въехала, поэтому сама тут ещё ничегошеньки не знаю. Наверное, ты лучше меня тут со всем разберешься, ты часто бывал здесь раньше?
- Да, регулярно, - кивнул он, разуваясь. Как легко его уговорить! – Я не знал, что вы с ДонУном съехались…
- Нет-нет-нет! – протарахтела я – Ты не так понял. Мы не съехались.
ЧунСу посмотрел на меня, находясь в недоумении.
- Он освободил свою квартиру мне, - пояснила я – а сам переехал к родителям. Это дружеский жест.
- Дружеский? – молодой человек, поравнявшись со мной, остановился – Я всё же думаю, что он в тебя прилично влюблен, если согласился пожить с предками под одной крышей ради кого-то.
- Не думаю, - включила я дурочку – между нами ничего нет. Мы просто друзья, правда. А что, у него какие-то конфликты с родителями? Вот видишь, я о нем даже ничего не знаю.
- Да какие там конфликты, они просто почти не общаются, - ЧунСу прошел на кухню и, включив свет, щелкнул электрическим чайником, после чего полез доставать с полок чашки и заварку – его мать эгоцентричная светская львица, которой всю жизнь на него плевать, а отец только делами его и грузит. Ни слова доброго не дождешься. Он всю жизнь сам по себе. У него брат есть слегка постарше, тот был правая рука папаши, а ДонУн так… на подхвате. Был, до последнего времени, пока брат не открыл своё дело и не ушел в открытое плавание. Спешно понадобился младший сын для продолжения династических трудов.
- Вот как… - замерла я. Э-э, что это такое? Почему горло сдавил спазм, почему сердце кольнуло, почему мне стало жаль ДонУна?! Это невозможно! Не смей, не смей испытывать к нему ничего доброго, иначе как ты будешь наслаждаться, заставляя его страдать? Не превращай его в лук, режа который, плачешь сама.
- Ага, - ЧунСу расставил всё на столе и сел, ожидая, когда закипит вода – поэтому я и говорю, что не будь он сильно увлечен, то не пошел бы на такое.
- Я всё же думаю, что дружба тоже относится к качествам, которые могут подвигнуть на поступки.
- ДонУн дружит с девушкой? – молодой человек прыснул в кулак – Ну уж нет, такого не бывает.
- Всё бывает в первый раз, - настаивала я. Спасибо тебе, ЧунСу, ты вернул мне ощущения, которые и требовались. Ненависти и презрения. Они держат женщин за вещи! И с ними надо обращаться так же – где тут сахар, не подскажешь?
- Вон там, в крайнем отделении, у стены.
Я обошла парня и стол и, открыв одну за другой полки, наткнулась на сахарницу. Когда я опустилась с цыпочек на ровную ступню, то посмотрела в окно, у которого оказалась. С включенными лампами, оно показывало то, что было внутри, а не снаружи. И я увидела своё отражение, а позади меня стоял ЧунСу с чайником в руке. Вторая была свободно опущена вдоль тела, но в отражении казалось, что она рядом со мной и я, вспомнив идею часовой давности, выронила из рук то, что держала.