– Подышать, говоришь? – съязвила Ирис, прищурившись.
– Свежий воздух и вкус дорогого табака… – Эйдан выдохнул дым, сладковато-пряный, с лёгкой древесной горечью. – Что может быть лучше? Внутри он бы смешался с запахами пота и выпивки.
Ирис подошла ближе и облокотилась на деревянную перегородку рядом с ним.
– Зачем ты решил помочь Сандеру? – тихо произнесла она. – Как ты ему поможешь, если исчерпал свои силы?
Эйдан коротко хмыкнул, не поворачивая головы.
– А я и не собираюсь ничего делать. Всё сделаешь ты.
– Что? – Ирис нахмурилась, не сразу поняв. – Ты хочешь сказать… это тело принадлежало магичке?
– Нет, в нем нет магии, – безэмоционально процедил Эйдан. – Зачатки магии находятся не в крови, а в душе, и в твоей они присутствуют.
– Но я ничего не знаю, – растерянно прошептала она.
– Просто будешь делать, что я скажу. Это не сложно. Будет тебе небольшая практика. Но чтобы наш королевский пёс ничего не видел.
– Ты знал кому принадлежало тело? – спросила она после короткой паузы.
– Отчасти, – ухмыльнулся некромант. – Но если ты думаешь, что я как то поспособствовал смерти, этой Генриетты, то это не так. Судя по ножевому ранению, которое нанесли в живот, человек не особо знал куда бить, чтобы убить мгновенно. Возможно, всё произошло случайно… или на вспышке эмоций. Убийца находится в замке и он принадлежит либо к знати, либо к обслуге, к рыцарям – вряд ли.
– Во снах я часто слышу звон бубенцов.
– Бубенцов? – Эйдан заинтересованно на неё посмотрел.
– Да. Мне, кажется, это как-то связано с убийцей.
Эйдан задумчиво провёл пальцем по краю трубки.
– Хм… возможно, – произнёс он негромко. – Иногда сны цепляются за память тела.
– А Сандер? Почему он так относится к тебе?
– Что поделать, – усмехнулся Эйдан, глядя на тлеющий табак. – Он дышит неровно ко всему, что связано с магией.
Из таверны вышел рыцарь, которого сопровождала хозяйка. В руках она держала мешок с едой, видимо, Сандер решил закупиться пропитанием в дорогу. Она вручила ему мешок и, достав из кармана припрятанный кусочек баранины, кинула старому псу, который подскочил, как только увидел её. Кивнув хозяйке в знак благодарности, внимание Сандера привлек этот пёс, жадно глотавший брошенный кусок баранины.
– Неужели в честь него названа таверна? – спросил он, указывая подбородком на пса. – «Сытый пёс»… интересное название.
Хозяйка улыбнулась так тепло, будто на мгновение сквозь тучи выглянуло солнце. Она присела рядом с псом и почесала его за ухом.
– Верно. Но Барни не просто пёс, – сказала женщина мягко. – Он мой спаситель. Лет десять назад я бежала сюда из столицы – с пустыми руками и разбитым сердцем. От мужа, который слишком часто поднимал на меня руку. Ночью, в лесу, на меня напали волки. А этот сорванец, – она потрепала Барни по холке, – бросился на самого крупного. Вцепился так, что остальные разбежались. Он вытащил меня, полуживую, к старой хижине. Тут я и осталась.
Сандер скрестил руки на груди, слушая.
– И хижину превратила в таверну?
– Сперва в сарай. Но Барни… – Хозяйка встала, вытирая руки о фартук. – Он таскал мне дичь, пока я не накопила на первую бочку эля. Потом путники стали заглядывать – кто воды попить, кто переночевать. Говорили, пёс у ворот, как страж, стоит – значит, тут безопасно.
Барни, словно поняв, что речь идёт о нём, приподнял голову и глухо тявкнул, чем вызвал у хозяйки добродушный смех. Сандер кивнул, оценивающе оглядев таверну.
– Хороший страж. Надежнее иных людей.
– О, не сомневайтесь, – она подмигнула. – Если кто чужой войдёт с дурными мыслями, Барни и костей не оставит.
Хозяйка усмехнулась, а пёс, одобряя её слова, облизнул ей ладонь.
– Возвращайтесь живыми, сир, – сказала она уже серьёзно, глядя на Сандера. – И берегите своих спутников.
Рыцарь обернулся. Эйдан и Ирис уже сидели верхом у дороги, укрытые вуалью туманного утра.
– Постараюсь, – буркнул он, поворачиваясь к лошади. – Но с такими попутчиками… это будет непросто.
Барни проводил их звонким лаем, словно говоря: «Возвращайтесь».
Безумная из Жерна
Ближе к вечеру путники уже подъезжали к деревне Жерн. Вечернее небо было окрашено в грязно-багровые тона. Дорога, петлявшая между высохших полей, вела к забору, около которого болталась табличка с едва читаемой надписью: «Жерн. Да пребудет свет в Кадéре». Света, однако, не было, лишь редкие огоньки дрожали в окнах, будто прячась от чего-то незримого. Ирис ехала посередине, слушая мерный звон доспехов Сандера. За всю дорогу они обменялись лишь парой коротких фраз. Девушка старалась говорить как можно меньше, чтобы случайно не вызвать ненужных подозрений. Но любопытство росло, и она захотела узнать больше подробностей о поселении.