– Не трожь мое дитя! – завыла она, бросаясь на Ирис когтистыми пальцами, вытянутыми вперёд.
Девушка от неожиданности отбежала в сторону. Лара, не останавливаясь, рванула к люльке. Сандер, молниеносно среагировав, перехватил её в рывке. Его латы брякнули, когда он прижал её к полу, скручивая руки за спину. Нога вновь заныла сильнее.
– Успокойся! Мы не тронем… ребёнка, – рявкнул он, но Лара выла, извиваясь, как змея.
– Отдайте! Она проснётся… она заплачет! – её голос срывался на визг, слюна летела изо рта.
Эйдан, прислонившись к стене, наблюдал с бесстрастным любопытством. Ирис, всё ещё дрожа, подошла к люльке. Она взяла полено в руки. Лара, заметив это, рванула с новой силой. Сандер едва удержал её, прижимая коленом к полу.
– Ты… ты заберёшь её! Как они забрали! – она забилась в истерике, слёзы лились из остекленевших безумных глаз, смешиваясь с грязью на щеках.
– Кто «они»? – спросил Сандер.
Лара замолкала опустила голову в пол и начала рыдать. Ирис подошла к ней и присела рядом.
– Отпустите её, – прошептала она.
– Но…
– Отпусти, – повторила она с железными нотками в голосе.
Сандер замер, затем медленно ослабил хватку и отошёл в сторону. Лара не сопротивлялась, безумный огонь погас в ней вместе со слезами.
– Держи, – Ирис протянула ей сверток. – Я не трону твою малышку.
Лара посмотрела на неё испуганными глазами и медленно потянулась к полену. Как только оно оказалось в её руках, она начала его укачивать и что-то напевать себе под нос. Её глаза были красными, словно она плакала месяцами.
– Скажи, кто мог навредить твоему дитя? – поинтересовалась девушка.
– Они… Они… Они… – повторяла Лара, раскачиваясь взад-вперёд.
Эйдан подошёл к Ирис и положил на её плечо руку.
– Ты зря тратишь время., – произнёс он тихо.
Ирис обернулась, в её глазах вспыхнула смесь гнева и надежды.
– Она может что-то знать!
Эйдан вздохнул, откинув чёрные пряди со лба. Его черты лица на миг смягчились. В его голосе прозвучала усталость, которую он редко позволял себе показывать.
– Посмотри на неё. Она не видит нас. Не слышит. Её разум там, – он кивнул на полено, – в мире, где её дочь жива. Даже если бы она знала что-то, это смешалось бы с бредом. Оставим её. Мы поняли, что это не она причастна к смертям. Опросим оставшихся людей в деревне.
Лара вдруг засмеялась – резко, пугающе – и прижала «дитя» к щеке.
– Моя маленькая девочка. Я тебя никому не отдам!
Туман сгустился, превратив болото в лабиринт. Ирис шла позади, оглядываясь на очертания дома Лары, который медленно растворялся в дымке. Сквозь пелену ещё долго доносился тонкий голос – обрывки колыбельной, смешанные с рыданиями.
– Кто такой Шеймус? – спросил Эйдан спокойно, но с вниманием в голосе.
Ирис вздрогнула.
– Ты… слышал?
– Да, – он коротко кивнул.
Она отвела взгляд, стараясь скрыть вспыхнувшее в глазах чувство. Пальцы невольно коснулись кольца на указательном пальце – лёгкое, почти машинальное движение.
– Я не помню, кто он, – прошептала Ирис. – Но… это имя вызывает боль в сердце. Значит, он был мне дорог. Очень.
– Ты начала вспоминать. Это хорошо.
***
На улицах Жерна не было слышно ни детских голосов, ни смеха. После недавних событий родители не решались выпускать детей из домов. У колодца шла женщина в потёртом платье, тащившая ведро с водой. Завидев Сандера, она застыла. Руки дрогнули, вода выплеснулась на землю, но взгляд, полный мольбы и отчаянной надежды, не оторвался от рыцаря.
– Сир… – прошептала она и сделала неуверенный шаг вперёд, но тут же отступила.
Сандер почувствовал, как на плечи легло знакомое, тяжёлое давление. Взгляд женщины, полный слепой веры. Он ненавидел это. Ненавидел, как обычные люди смотрели на него, на любого, кто носил королевские доспехи, будто перед ними не человек, а спаситель, способный одним взмахом меча рассеять тьму.
«Она не понимает», – мелькнуло в его мыслях.
Сандер вспомнил лица тех, кто когда-то верил в него безоговорочно – солдат, что шли за ним, уверенные, будто сталь и вера способны защитить от всего. Пока магия не обратила их в пепел. Тогда он не смог никого спасти. Рыцарь кивнул ей, слишком резко, и двинулся дальше, спина напряглась под грузом невысказанного. Надежда в её глазах требовала победы.
Эйдан, шагавший сзади, проговорил:
– Быть героем – тяжёлая ноша, да, рыцарь?
Сандер не ответил. Но в его шаге появилась жёсткость – та, что вела сквозь битвы. Пусть обстоятельства могут быть против, но он будет драться. Не ради короны. Ради этого немого взгляда.