Он перевёл взгляд на девушку и его голос стал мягче:
– Обещаю, позже отвечу на все твои вопросы.
Не дожидаясь её ответа, Эйдан размашистым шагом покинул их. Комната была наполнена мягким ароматом трав. Повсюду стояли глиняные и стеклянные сосуды с пучками засушенных цветов. На подоконнике теснились васильки, розмарин, зверобой и ещё десятки других растений. Эйдан использовал их для приготовления своих алхимических снадобий. Ханна быстро вымыла пол и, с добродушной улыбкой, подошла к девушке. Из кармана своей юбки она достала льняной платок, пропитанный лавандой, и протянула его ей. Девушка прижала платок к носу и благодарно кивнула женщине.
– Я… ни-и-чего… не…
– Ш-ш-ш, не напрягайся, – она погладила её по длинным волосам. – Давай я тебя расчешу.
Комната тонула в мягком, золотистом свете заката, просачивающемся сквозь мутные окна. Девушка села на край кровати. Каждое движение отзывалось странной тяжестью в мышцах, словно тело помнило, как недавно было бездыханным, и теперь неохотно подчинялось жизни. Горло сжималось от комка, который никак не хотел превратиться в слова. Ханна достала из складок платья резную костяную расчёску – старую, с потёртыми зубчиками, но блестящую от постоянного ухода. Она встала за спиной девушки, аккуратно разделяя пряди. Движения были неторопливыми. Девушка закрыла глаза. Каждое движение расчёски отзывалось мурашками по коже, оживляя нервные окончания, забывшие, что такое нежность.
– С-спасибо-о, – прошептала девушка. Голос её всё ещё был слаб, но на этот раз без резкого хрипа.
– Не благодари, – тепло отозвалась Ханна, продолжая расчёсывать светлые волосы. – В этом доме нежность – редкий гость. Но когда она приходит, ей здесь всегда рады.
Последний взмах расчёски и прядь мягко скользнула по плечу.
– Вот и всё. Теперь ты снова похожа на живого человека, – женщина ласково улыбнулась. – Когда ты окончательно придёшь в себя, я приготовлю тебе горячую ванну. Поверь, она творит чудеса.
Ханна отошла к алхимическому столу, в центр комнаты, и принялась наводить порядок. Девушка от бессилия легла на перьевую подушку и моментально погрузилась в сон.
***
Тени замка смыкались над ней, как чёрные крылья ворона. Она бежала по бесконечному коридору, проваливаясь все глубже и глубже во мрак. Босые ступни скользили по ледяному полу, который постепенно погружался в воду, а зловещие портреты, которые украшали стену, шептали ей в спину:
«Берегись! Берегись!».
Воздух гудел от звона бубенцов, которые пугали больше всего.
– Проснись, – прошептал ветер.
Резкий взмах чужой руки. Лезвие кинжала блеснуло в отсвете приглушённого света. Она не видела лица, лишь слышала звон бубенцов, раздающийся отовсюду. Клинок вошёл в живот, и острая боль пронзила тело. Девушка осела на колени. Бубенцы зазвенели громче, сливаясь в гул, похожий на погребальный колокол. Она проснулась с воплем, вцепившись в грудь Эйдана. Он крепко держал её за плечи, стараясь привести в чувство.
– Спокойно, тебе здесь ничего не угрожает. Слышишь?
Он растерянно посмотрел в её широко раскрытые глаза, из которых текли слёзы. Некромант поднял руку, натянул рукав ночной рубашки и осторожно вытер блестящие дорожки на её щеках.
– Что ты видела?
– Смерть! Смерть этого тела, – всхлипнула она.
– Превосходно, твой голос приходит в норму, – он встал с кровати и устало прошёлся по комнате, завязывая волосы в хвостик. – Ещё что-то помнишь?
– Помолчи! – выкрикнула она, сама испугавшись собственного голоса. – Ты не видишь, в каком я состоянии? Дай мне хоть немного прийти в себя.
Эйдан остановился и обернулся, приподняв бровь, но потом лишь коротко ответил:
– Извини…
– Ничего себе! Господин умеет извиняться? – с улыбкой проговорила Ханна, стоя в дверях.
– Лучше принеси нам травяного отвара, – Эйдан раздражённо потер лицо.
Ханна покорно кивнула и скрылась в тёмном коридоре.
– Мы были знакомы? – тихо спросила Ирис. – Чтоб ты понимал, я ничего не помню…
– Нет. Думаю, тех, кого ты могла знать, уже нет в живых, – ответил он и медленно подошёл к ней, сцепив руки за спиной. – Я владею лишь небольшой информацией о тебе… Ирис. Ты…
Он не успел договорить. В ушах девушки внезапно раздался пронзительный звон. Она вскочила и пошатнулась. Мир вокруг поплыл: стены начали отдаляться, а голос Эйдана стал глухим, будто звучал из-под воды. Из носа потекла тёплая струйка крови, алые капли заляпали сорочку. Ирис прижала ладонь к лицу, но кровь просочилась сквозь пальцы, смешавшись с чем-то тёмным, сочившимся из ушей. Эйдан шагнул вперёд, но она отпрянула, споткнувшись о ковёр.