Эйдан пристально вглядывался в её лицо, пытаясь уловить хоть тень преувеличения, но не находил.
– Ты уверена?
Ирис кивнула.
– Я не знаю, что именно это было.
Некромант поднял голову. В его глазах зажёгся узнаваемый огонёк интереса – холодный и расчётливый.
– Это многое меняет, – произнёс он, почесав подбородок. – Пожалуй, ты… куда ценнее, чем я думал.
Девушка нахмурилась.
– Приятно чувствовать себя инструментом.
Эйдан чуть усмехнулся, подходя к ней ближе. Но в следующую секунду его лицо вновь стало серьёзным.
– Собирайся. Завтра утром мы отправляемся в столицу. Что-то мы с тобой здесь засиделись.
Добро пожаловать домой!
Утро на следующий день выдалось ветреным. Ирис не стала собирать большую сумку – взяла лишь самое необходимое. Всё равно большинство вещей ждали её в замке, в покоях Генриетты – той, чьё тело теперь принадлежало ей, и чьей жизнью она вынуждена жить. Сегодня они с Эйданом отправлялись в столицу – в сердце Кадере, туда, где живёт королевская семья, придворные… и убийца Генриетты. Эта мысль терзала её с самого рассвета. Она проснулась рано и долго лежала, уставившись в потолок, слыша, как сердце стучит слишком громко. Тот, кто пронзил это тело кинжалом, возможно, пройдёт мимо неё в коридоре. Посмотрит в глаза, и она его не узнает. Возможно, Ирис будет говорить с ним, услышит его голос, вежливо улыбнётся, даже рассмеётся… Не подозревая, что перед ней – палач.
Нужно быть начеку.
Но это было не единственное, что тревожило её. У Генриетты были близкие отношения с принцессой – насколько близкие, Ирис могла только догадываться. Что скажет Луиза, глядя на неё? Узнает ли фальшь? Или решит, что подруга просто изменилась? Какой была Генриетта в глазах других? Отзывчивой? Холодной? Надменной? Вспыльчивой? Ирис понятия не имела. Это было похоже на медленно надвигающееся представление, к которому она не выучила ни одной реплики.
Ханна появилась в дверном проёме, как всегда, бесшумно. Её руки были сложены на переднике, в глазах плескалась тёплая грусть. Они не обменялись даже словом, не было нужды – всё было сказано в этом взгляде. Ханна привязалась к Ирис, как и та к Ханне. Старуха могла быть резкой, прямолинейной, но под этим скрывалась неизменная забота. Та самая, от которой у Ирис сжималось сердце. Наверное, именно так и чувствуется… дом.
Они подошли друг к другу. Девушка потянулась вперёд первой – неловко, немного нерешительно. Ханна не отпрянула. Наоборот, разомкнула руки, заключая её в объятие тёплое, надёжное, почти материнское. Ирис вдохнула запах душистого мыла и хлеба. Её пальцы сжались на грубом холщовом переднике, глаза защипало. Они стояли так несколько мгновений. Ирис почувствовала, как Ханна тихо поглаживает её по спине сухой рукой, с натруженными пальцами.
– Удачи тебе, девочка, – сказала она негромко, в голосе звучало всё: тревога, нежность и беспокойство.
– Спасибо… – выдохнула Ирис.
Когда объятие распалось, то осталось странное, тёплое послевкусие.
На дворе ветер с каждой минутой становился резче. Серые облака стелились по небу, затмевая свет. Листья срывались с деревьев и кружили над дорогой. Эйдан уже ждал девушку у коновязи. Его плащ развевался на ветру, волосы спутались у висков. Он неспешно затягивал подпругу на своем жеребце, проверял упряжь, прикидывая путь в уме. Кобыла Ирис нетерпеливо перебирала копытами, предчувствуя далекий путь. Девушка подошла к Дэе, погладила по холке, вдохнула запах тёплой шерсти и кожи седла. Эйдан, затянув последнюю пряжку, обернулся к ней. В его взгляде не было спешки, лишь внимательность – спокойная и немного задумчивая.
– Готова? – спросил он с особым оттенком в голосе, будто спрашивал не только о дороге, но и о том, что ждёт её в замке, о прошлом, которое всё ближе с каждым днём.
– Готова.
Эйдан коротко кивнул в ответ, и вскоре они уже мчались по мокрой от утреннего дождя дороге, оставляя за спиной особняк. Лошади уверенно выбивали ритм. Лес расступался перед ними, впуская в свой туманный лабиринт.
– Давай сразу определимся с легендой, – его голос был размеренным, деловым, будто он давно всё продумал и теперь просто излагал заранее выстроенный план. – Герцогиня Генриетта Альбрест происходила из древнего рода, чья история уходит корнями к самым истокам Кадéре. Дом Альбрестов был известен своей верностью короне. Их поместье, раскинувшееся среди виноградников и цветущих садов у подножия холмов Эльгарской гряды, славилось изысканностью и укладом жизни. Пожар, случившийся в одну бурную грозовую ночь, превратил всё это в прах. Очаг возгорания так и не был найден. Генриетта, единственная, кто выжила. Оставшись без родителей, она тем не менее сохранила главное – фамилию, весомую и уважаемую. Её приняли при дворе, как «одну из последних Альбрестов». Вокруг имени её рода витала память о долге, чести и влиянии. Леди Генриетта стала той ещё светской львицей. Любила балы, маскарады, вечера в зимнем саду, умела держать внимание в любой компании. При дворе она была популярна, кто-то искренне ею восхищался, кто-то завидовал, но равнодушных почти не было.