— Она, наверняка, замечательная, — нежно сказала я, положив руку на его плечо.
— Я хочу, чтобы ты продолжила с ней общаться… после… если… — его голос дрогнул.
Я кивнула и обняла его за талию.
— Конечно, все твое — мое, — прошептала я.
Он обнял меня в ответ, и мы стояли так, казалось, несколько часов, хотя, наверное, прошли всего лишь минуты.
Будучи друзьями все школьные годы, мы с Зандером и Кейденом обрели особую связь. Родители Зандера называли нас Три Мушкетера. Я покачала головой, вспоминая, как мы ненавидели это прозвище, но после гибели его родителей в той ужасной аварии, готова поспорить, что он отдал бы что угодно, чтобы услышать, как они произносят его еще раз.
В глубине души поселилось чувство вины, оно словно обосновалось на постоянное место жительства, будто я с ним рождена. То, что я оставила Зандера после гибели родителей… никогда не смогу себе этого простить. Я так поступила не специально. Просто выбора не осталось. Если бы я только могла ему объяснить. Я должна заставить его понять, доказать, что не желала его ранить.
— Мне нужно побыть одному, — сказал Кейден, прерывая тяжелую тишину.
— Конечно, — согласилась я, глядя, как он направляется к двери.
— Зандер вернется через какое-то время. Он обычно ходит на пробежку, слушая музыку на телефоне. — Друг повернулся ко мне. — Пожалуйста, будь терпимее. Знаю, это сложно, но он нуждается в этом так же сильно, как и ты.
— Я попытаюсь, — ответила мягко.
Он кивнул и вышел, медленно прикрыв дверь за собой.
Сделав вдох, я осела на мат.
— Пожалуйста, Боже, помоги ему простить меня. Позволь нам обоим обрести покой.
Но я понимала, что придет время, когда все обернется скандалом и кто знает, чем еще.
Поднявшись на ноги, я включила музыку, тяжелый металл зазвучал из колонок. Размяв руки, начала долбить по боксерской груше. Представляя, что в ней скопились все разочарования, все совершенные мной ошибки, я колотила изо всех сил. Если бы только все оказалось так просто, если бы я могла выбить из нее все ошибки. Может тогда Зандер простил бы меня, тогда все стало бы проще, и я могла бы простить его. Да, он во всем винит меня. Но и с ним не так просто поладить. Он ведет себя как придурок и не хочет этого признавать. Я молилась, чтобы та дрянь, которую он употреблял, не погубила его так же, как алкоголь мог разрушить меня.
Зандер
— Клянусь, вы трое словно приклеенные, — рассмеялась мама. — Нет, лучше, вы как Три Мушкетера. — Ее улыбка стала еще шире. — Отлично.
Я покачал головой, обхватив лучших друзей за плечи.
Кейден только усмехнулся, а Хоуп поцеловала меня в щеку.
— Вместе. Неразделимы. Навсегда, — сказала она.
Внутри зародился трепет. Я надеялся, что она окажется права.
Направляясь к лестнице, я вынул наушники из кармана и засунул их в уши. Неразделимы. Навсегда. Пожалуйста.
Почему? Почему после стольких лет? Хоуп и Кейден были близки. Всегда. Мы втроем редко разлучались. Но между ними установилась связь, которую я никогда не понимал. Была ли такая связь между мной и Кейденом? А с Хоуп? Я понятия не имел.
Ты ничтожен. Ты нам не нужен. Повзрослей и начни двигаться дальше.
Я постарался сглотнуть пересохшим горлом. Зрение затуманилось от слов, стучащих в сознании. Я нажал «play» на телефоне. Нервное напряжение, мучившее тело и мысли, каждый день пытавшееся меня уничтожить, ослабело при звуке ворвавшейся в голову тяжелой музыки. Волоски на шее покалывало. Я чувствовал, как Хоуп и Кейден глазеют на меня. Наверное, они и говорили со мной. Но я отказывался поднять взгляд, поддаваться их приставаниям и херне о самопомощи.
Выйдя наружу, я сбежал по ступеням и помчался по дорожке из гравия. И я понятия не имел, где мы находимся, но было наплевать. Потеряйся я, и Кейден найдет меня через GPS в телефоне. Чертовы новомодные технологии. Я бы предпочел старую «раскладушку» этим сраным тачскринам.
Добежав до конца подъездной дорожки, осознал, что мы забрались в настоящую глушь. Сбегать некуда. До города не добраться, но я мог бы убежать или хотя бы попытаться от проблем и от всех.
Сойдя с тропинки, я набрал скорость. Почувствовал себя свободным, живым и целым. Только в такие моменты я ощущал себя нормальным.
От чувства потери, поселившегося во мне после гибели родителей много лет назад, слезы обожгли глаза. Одиннадцать лет, а затем и Хоуп оставила меня, что тоже не помогло. Изменился ли я? Виноват ли в ее уходе? Она не сказала, и это сводило с ума.