Не потребовалось много времени, чтобы мышцы напряглись, ноги начали гореть, а сердце — колотиться как бешеное. Воздух покидал легкие быстрыми рывками, вырываясь из оков груди.
Хоуп.
Я оступился, но вернул равновесие, прежде чем как кретин, упасть лицом в землю.
Боже, она вернулась в мою жизнь. Кто знает, сколько я чувствовал себя виноватым. Следовало поговорить с ней, сделать хоть что-то, но вместо этого я сбежал, как последний слабак, не сумевший с этим справиться. И, черт возьми, сейчас она еще красивее, чем я помню, возраст ей к лицу.
Член удлинился, болезненно пульсируя. Я остановился поправить штаны, не боясь быть увиденным. Это маловероятно. Я посреди ебучего Айдахо. Дома располагались за мили друг от друга, и из-за этого местность напоминала длинную извилистую дорогу.
Музыка сменилась, заставляя меня бежать быстрее. Хотелось бы научиться менять жизнь так же быстро, как и переключать песни, но все, что я мог — продолжать бег. Эта песня. Слова инди-группы, неизвестной широкой аудитории. Я как-то нашел их в интернете, пока Хоуп одевалась. Как вчера помню ту ночь. Мы по обыкновению собирались на вечеринку. И это был первый раз, когда мы занялись любовью. Я фыркнул. Ой, да ладно. Ей нравилось называть это так, но на самом деле, я ее тупо трахал.
Страстный голос певицы проникал прямо в душу, обращая в слова мои чувства. Все, что я не сказал Хоуп. Много лет назад стоило дать ей послушать эту песню. Если только… но часть меня хотела сохранить все в секрете, словно боясь, что Хоуп рассмеется мне в лицо за то, что я веду себя как девчонка. Глубокий гул басов вибрировал во мне, грохот гитар успокаивал ноющее тело, а стук барабанов пробивал путь в мое существо.
Если бы я умел играть, создавать музыку, которая помогает окружающим справляться с любым дерьмом, которое происходит в их жизни, это стало бы такой честью. Хотелось сказать все это певице. Поблагодарить ее за такой способ побега, причину для движения вперед. Однако я не воспользовался этим, не так ли? Я должен радоваться, что Хоуп вернулась. Возможность наконец-то поведать ей о своих чувствах воодушевляла. Но с губ не слетело ни слова, не сейчас, может и вообще никогда.
Прохладный послеполуденный воздух окутал меня, пробрался сквозь толстый слой одежды и поцеловал словно возлюбленного.
Эмбри никогда не прикасалась ко мне как Хоуп. Да я и не позволял. Как бы ни пытался забыть и продолжать жить дальше, это практически невозможно.
Настал момент, когда гитары ускорились, следуя за битом басов. Певица мурлыкала, посылая дрожь по моему позвоночнику.
Через минуту песня закончилась, и я нажал на повтор, желая услышать мелодию любви. Певица по отношению к кому-то определенно испытывала сильные чувства. Настолько сильные, что даже в словах ощущалась эта страсть.
Я включал повтор снова и снова, слова будто влезли мне под кожу. Мышцы горели, грудь тяжело вздымалась, а сердце трепетало, словно вот-вот взорвется.
Хоуп.
— Дерьмо.
Я резко остановился и выдернул наушники. Присев, откинулся на покрывавшую поле холодную траву. Вдалеке поле окружали деревья. Вечерний воздух хлестнул по мне, заставляя кожу покрыться мурашками. Потная одежда прилипла к ноющему телу, но я остался лежать на месте. Не представляю, сколько там находился, но успел понаблюдать, как садится солнце, а его место на небе занимает луна.
— Ты пытаешься убить себя?
Повернув голову на звук, я увидел приближающуюся девчонку.
Она поправила свою красную бейсбольную кепку и сложила руки на груди.
— Ты меня не помнишь, да?
Я сел и потер рукой лицо.
— Помню, — пробурчал.