— Огромная ложь в жизни людей, — пробормотал я.
— Точно. — Она наклонила голову, прикрыв глаза. — Я скучаю по солнцу.
Я фыркнул. Пасмурная погода отлично подходила моему настроению, так что меня это не беспокоило.
— Ты все еще собираешься на мой концерт? Он в следующую среду.
— Конечно, — кивнул я. — Скажи где, и я приду.
— Отлично. — Она хлопнула в ладоши и расплылась в улыбке. — Скажите-ка мне, мистер Угрюмость, чем вы любите заниматься?
— Ты о чем?
— Ну, тебе, очевидно, нравится ходить на пробежки, но что еще? Что еще тебя интересует? — Она посмотрела на меня, ожидая ответа.
Я открывал и закрывал рот, чувствуя расходящийся где-то глубоко внутри трепет.
— Я… я не уверен.
Она нахмурилась.
— Тебе нравится читать? Смотреть фильмы? Какой твой любимый фильм?
Я потряс головой. Никто и никогда не задавал мне таких вопросов. Все предполагали, что я хочу просто плыть по течению или быть постоянно под наркотой. Чувствуя покалывание в груди, я схватился за свою майку.
— Я… мне надо идти, — произнес, поднимаясь.
— Нет. Пожалуйста, останься. Извини. — Она схватила меня за руку, останавливая. — Бабушка говорит, что иногда я слишком напористая. Просто скажи мне заткнуться.
— Я бы никогда не сделал этого, — прошептал я, потирая гудящую голову.
— Где ты работаешь? — спросила она, по-настоящему желая услышать ответ.
Я вышел из-за стола и прошелся перед ней туда-сюда, ощущая дуновение прохладного воздуха.
— У меня нет работы. Поэтому я живу с Кейденом. Не то, чтобы я люблю жить за чужой счет, но просто не могу удержаться на работе из-за всей херни, что творится в моей голове. Наверное, мне не нравится жить по схеме…
Я нуждался в помощи, как говорили Кейден и Хоуп, просто не знал, как об этом попросить. Хотелось самому сражаться со своими демонами. Для меня это важно.
— А если попробовать работать из дома? Или вдруг у тебя есть хобби, за которое можно получать деньги?
Я фыркнул. В другой жизни я бы продавал себя для секса, но сейчас это не сработает. Если только… Я тряхнул головой. Боже, какой же я идиот.
— Мне нравится рисовать, но… у меня есть кое-какие проблемы, которые никто не сможет понять. Я один. Пойман внутри себя и не могу выбраться.
Едва это признание сорвалось с моих губ, с плеч словно свалился огромный груз.
С нечитаемым выражением лица Шейна внимательно смотрела на меня.
— Я… мне кажется, я понимаю твои чувства.
— Тебе четырнадцать лет. Ты не можешь понимать мои чувства. — Появилось желание разрушить все, что способно причинить боль этой девочке.
— Да, но я понимаю. — Она отвернулась и поднялась со своего места на столе. — Пожалуйста, приди на мое выступление, — произнесла она тихо.
— Ни за что не пропущу, — кивнул я.
Наши недолгие ежедневные встречи с Шейной позволяли мне быть собой. Никакого осуждения. Никакого презрения. Я ощущал себя нормальным. Ну, или настолько нормальным, насколько это возможно в моей ситуации. Не знаю, почему все так получалось. Почему все не могло быть как раньше? Кейден, Хоуп и я вместе. Лучшие друзья. В старшей школе мы были неразлучны. Родители называли нас Тремя Мушкетерами. Пусть и не очень-то оригинальное, но прозвище прилипло к нам, я полюбил его. Казалось, что бы ни произошло, друзья всегда рядом. Они окончили школу с почетом, наградами и отличными оценками. В то время как мне это далось с большим трудом. Я выпустился, но наверняка потому, что учителя меня пожалели.
Родителей никогда не было дома. В основном я болтался сам по себе. Я, правда, их любил. Но вряд ли стоило брать с них пример. Если бы я только мог рассказать им о своих чувствах. Но тот день… тот ужасный день навсегда сделал меня одиночкой. С момента аварии я закрылся от всего мира. Даже от лучших друзей.
Мысли ходили по кругу, отдаваясь в голове, как удары молотка. Так много вопросов «что если» и «если бы только». Продолжать так уже невозможно, но это единственный образ жизни, который я знал.
Прибавив громкость настолько, что в ушах остались только стоны гитар и тяжелые удары барабанов, я ударил по боксерской груше. Обходя раскачивающийся передо мной предмет, представил, что это мои демоны: черные, растекающиеся по комнате, смеющиеся в лицо, толкающие к обрыву. Но я отказываюсь подчиняться. Не позволяю им себя контролировать.
Бусинки пота скатились по спине, покрывая кожу тонким слоем. От резких движений мышцы стонали и дергались.
Прошло несколько дней с тех пор, как мы с Хоуп занимались сексом. Несколько дней с тех пор, как я чувствовал потрясающее тепло ее тела. Я вел себя грубо, но она мне не уступала. Со мной она вела себя так, как сама хотела. Я был с ней, потому что иначе не смог бы дышать. Говорил ли я ей это когда-нибудь? Нет. Упрямец. Я давно понял, что именно хочу сказать, но едва набирался храбрости это сделать, слова застывали на языке. Звучит как клише, но это правда.