— То есть ты связываешь своих любовников, Кейд? Правильно? Только так можешь заставить их трахнуть тебя?
Едва произнеся это, я поспешно захлопнул рот. О чем только думал? Он пытался помочь, заставить меня понять, что я не просто пустая оболочка, которой для выживания нужны наркотики и алкоголь.
В одно мгновение оказавшись передо мной, Кейден грубо обхватил мою шею.
— Я знаю, что тебе хреново. — Коснулся пальцами моего виска. — Знаю, что внутри тебя демоны, которых ты не можешь контролировать, но не смей говорить, что я заставляю людей трахать себя.
— Я не хотел… Я бы никогда…
Он нахмурился.
— Ты знаешь, через что я прошел, но не знаешь о преследующих меня кошмарах. О моментах, когда я с криком просыпаюсь, потому что мне кажется, что моя кожа горит. Об агонии, когда теряешь семью из-за глупого несчастного случая. Ты потерял родителей в автокатастрофе. Не по твоей вине, но ты все равно себя винишь. Почему, Зандер? — Я судорожно сглотнул. — Перестань. Я потерял родителей и младшего брата из-за того, что зажег и забыл потушить огонь в камине. Ты видел, чтобы я жалел себя? — повысил он голос. — Ты видишь, чтобы я напивался или вкалывал дерьмо, угрожающее меня убить? Нет. Ты хочешь знать почему? Потому что я знаю, это не моя вина. Я знаю, что это несчастный случай, и мои родные не хотели бы, чтобы из-за этого я разрушил свою жизнь.
Что-то промелькнуло в его взгляде, и он резко отвернулся.
Глаза защипало, и я попытался вывернуться, но хватка только усилилась.
Кейден прижался своим лбом к моему и положил на мою шею вторую руку.
— Я знаю, ты помнишь, мое признание несколько дней назад.
Грудь больно закололо. Мне нечего было ответить, потому что я не чувствовал того же. И он это понимал. Я любил его как брата, как друга. Кроме того, я не гей, но он единственный человек, которому я мог открыться. Кому я мог показать свою уязвимость. И он единственный, кому я бы позволил держать меня вот так.
— Я понимаю, что мои чувства безответны, — он понизил голос, чтобы только я мог его услышать. — И не хочу, чтобы ты потерял из-за этого сон.
— Я… прости, — прошептал, глядя в пол.
— Перестань. Даже не думай извиняться. Ты не можешь заставить чувства появиться. Ни ко мне. Ни к Хоуп. Ни к кому. Посмотри на меня, Зандер. — Глядя в его глаза, я не произнес ни слова. Что мне нужно было сказать? Что я мог сказать? — Не волнуйся о моих словах. Сейчас я ничего не хочу. Только… это. — Кейден поцеловал меня в лоб, позволив губам задержаться на коже.
Я закрыл глаза, понимая, что не могу дать ему то, в чем он нуждается. Но могу стать другом, который несмотря ни на что всегда будет рядом. Другом, который поддержит каждое его решение.
— Кроме того, — он отстранился, улыбаясь, — у меня есть кое-кто, удовлетворяющий мои потребности.
Я удивленно распахнул глаза.
Он усмехнулся.
— Да. Я уверен, ты скоро с ней познакомишься.
— С ней? — спросил я, хмурясь.
Его улыбка померкла.
— Я не гей, Зандер. Да, я был с мужчинами, но только потому, что меня влекло к ним, а не к их половой принадлежности.
— О…
Он рассмеялся.
— Знаю, это сбивает с толку, но я считаю себя пансексуалом (прим. ред.: пансексуальность — это полное игнорирование гендерных различий, поиск родственной души, близкого эмоционального контакта с партнером совершенно независимо от того, к какому полу и типу сексуальности тот принадлежит. Мужчины, женщины, андрогины, интергендеры, бигендеры, трансгендеры, гендерквиры — все эти определения гендерной идентичности (половой принадлежности) не имеют для пансексуала значения. Пансексуальность игнорирует различия между полами, ориентируясь только на духовную близость, понимание, взаимоуважение). — Он поморщился. — Некоторые думают, что нас привлекают абсолютно все, невзирая на вид или возраст, но это не так. По крайней мере, не в моем случае.
Я понимающе кивнул и прежде чем обратиться к Кейдену, бросил взгляд на Хоуп.
— То есть ты влюбляешься в сердце, не важно мужчина это или женщина?
— Именно, и когда познакомишься с ней, ты все поймешь, — пояснил он, жестом подзывая Хоуп присоединиться. Потом отошел в сторону, сохраняя дистанцию. — Но хватит обо мне. Хоуп, ты помнишь все, чему я тебя учил?
— Да, — ответила она твердо и, встав передо мной, положила руку мне грудь. — Я знаю, у нас есть проблемы, и ты недоумеваешь, почему я ушла и как могла так просто подчиниться родителям. Я объясню. Обещаю. Но сейчас мне нужно твое доверие. Хочу, чтобы ты поверил, что я никогда больше не причиню тебе боли. Ты мне веришь?