Я подняла руку, но вместо удара толкнула его.
Он схватил меня за руку, притянул к себе и держал, пока я пыталась вырваться.
Колотя его кулаками по груди, я выпалила:
— Не знаю, почему меня так это волнует, но противно от того, что ты был с ней.
Я прекратила вырываться и позволила ему обнять себя.
— Она никогда ничего не значила, — тихо произнес он.
— О чем ты? — спросила я, хмурясь.
— После тебя для меня никогда и никто не имел значения. Я бы не позволил. — Он взял меня за подбородок. — Понимаю, это ничего не меняет, но это правда. Только ты имеешь значение. — Его губы коснулись моих. — Ты единственная, кому я отдал контроль.
Я вздохнула, и прислонилась головой к его груди.
— Что с нами не так?
— Мы влюблены.
Он сказал так, словно это нечто плохое. Хотя недостаток доверия, постоянные ссоры либо навсегда нас разведут, либо помогут остаться вместе. Хотелось бы знать, к чему это приведет.
— Эй, — позвал Кейден, подходя к двери, — Эмбри уехала и больше не вернется. Хоуп, твоя сумка в коридоре.
— Спасибо, — сказала я.
— Хочешь прийти на выступление моего друга? — спросил Зандер, помогая мне подняться.
— Конечно. — Кейден встретился со мной взглядом.
Я тяжело сглотнула.
Бледный, с темными кругами под глазами, он закашлялся, и звук отдавался хрипами в его груди.
Я открыла рот, но он покачал головой, запрещая мне говорить. Хоть и не сейчас, но в конечном итоге я все расскажу Зандеру, если Кейден сам не может этого сделать. Больше никаких секретов. И даже если это не мой секрет, у Зандера есть право знать, что происходит с его лучшим другом. Даже, если в конечном итоге это его разрушит.
Зандер
Когда мы добрались до школы, на меня нахлынули воспоминания о лучших временах. Хоть я ее и ненавидел, но был счастлив. До того, как родители погибли, забирая с собой мой покой, я возвращался домой и оставлял им уведомления об удовлетворительных оценках. Они всегда мной гордились. Я бы все отдал, чтобы еще раз услышать их признания в любви.
Увидев Шейну с бабушкой и дедушкой, я почувствовал, как перехватило дыхание. Она смеялась, обнимая их, а потом завизжала, когда к ним подошла еще одна пара.
— Мам! Пап! — закричала она, бросаясь к ним в объятия. Те что-то нежно прошептали и она закивала.
Вытирая глаза, Шейна отступила и, поймав мой взгляд, поманила нас к себе.
— Я не думала, что родители придут, — сказала она, когда мы приблизились. — Я думала, они будут слишком заняты.
— Я рад, что у них получилось, — ответил я хриплым голосом.
Хоуп не отпускала моей руки, сжимая ее, выказывая поддержку.
— Я тоже. — Шейна внезапно обняла меня. — Хотелось бы, чтобы и твои родители были здесь. — Она заставила меня наклониться. — Но у тебя есть Кейден и Хоуп. Постарайся этого не испортить. — Отпуская меня, девочка направилась к сцене. — Я потом тебя познакомлю! — крикнула она, пробираясь к группе выстраивающихся в ряд детей.
Услышав эти честные, но отрезвляющие слова, я покачал головой. Постарайся этого не испортить. Я уже портил все миллион раз.
— Давайте сядем, — предложил Кейден, хлопнув меня по плечу.
Мы прошли за ним к ряду со свободными местами и приготовились ждать. Когда свет постепенно погас, первый подросток подошел к сцене. Он прочитал стихотворение о любви, преступлении и ненависти. Выступление оказалось сильным и эмоциональным, и в конце прозвучал шквал оваций. Потом выступили еще несколько ребят: одни пели, другие читали рэп, третьи играли на музыкальных инструментах.
Я старался сконцентрироваться на словах и происходящем на сцене, но все внимание было приковано к пальцам Хоуп, переплетенных с моими и руке Кейдена на спинке моего стула. Мои друзья. Два моих лучших друга, единственная семья, которая у меня осталась. Родители скончались быстрее, чем я мог ожидать, но бог дал мне этих людей. Скрытое благословение, а я пытался все испортить.
Выйдя на сцену, Шейна сделала глубокий вдох.
— Это для моего нового друга. Ты знаешь, что я говорю о тебе. Если слышал эту песню, я надеюсь, что тебе понравится моя версия слов, которые ты хочешь сказать ей, но не можешь. А если не знаешь эту песню, просто постарайся ее прочувствовать.
Я выпрямился, покалывание пробежалось по позвоночнику, когда медленная музыка полилась из колонок над нами. Как только первые слова слетели с ее губ, я зажмурил глаза, позволяя мелодии ласкать меня.