Экран телефона засветился. — Давай поговорим, — пришло от него.
Что-то внутри оборвалось. Как будто весь воздух в комнате исчез. Я почувствовала, как потеют ладони. В животе — пустота. Гулкая. Я знала. Не почему-то. Не из-за слов. Не из-за интонации. Просто знала.
Он начал писать, осторожно. Осторожнее, чем когда-либо. Так, как будто каждое слово было стеклянным. Так, как будто он не хотел поранить, но знал, что режет.
— Это произошло один раз. — Мы просто встретились. — Я тогда был пьян.
Я больше не слышала музыки. Руки задрожали.
Ноги не слушались.
Я поставила кофе на стол и вышла на улицу, чтобы позвонить ему. Помню, как он взял трубку и тишина была громче слов.
— Я не хотел… — говорил он. — Ты… — начала я. — Ты с ней… был? Он молчал. А потом выдохнул: — Да.
Не «извини». Не «прости». Просто это «да», как выстрел. Без предупреждения. Без наркоза.
Сердце бешено заколотилось, а тело словно облили кипятком.
Я стояла посреди улицы и чувствовала, как во мне что-то рассыпается. Я не кричала. Я не падала. Просто тихо замерла. «Мы больше не вместе…» — думала я, но он так и не произнёс это прямо.
Слёзы, которые я пыталась сдержать, бежали сами, когда ко мне подошла знакомая — ровесница, которая работала там, девушка, которая увидела мою боль и не отвернулась. Она говорила о том, что понимает, что была там, где я сейчас, и могла быть моей поддержкой в этом бездушном мире.
Вместе мы купили вино и сидели в пустой кофейне, где не было больше уроков рисования — только я и её тихая поддержка. Я плакала, рассказывала о своей разбитой душе, о том, как он привёл другую в наш дом, где мы вместе строили наши мечты. Там, где я смотрела на него влюблёнными глазами, он предавал меня без сожаления. Месяцы я жила в кошмаре — без сна, без еды, с музыкой в наушниках, заглушающей крики внутри. Я писала ему, говорила о чувствах, которые разрывали меня на части, отменяла все дела и уходила гулять, чтобы не сойти с ума.
Но однажды он приехал. Мы встретились впервые после той ночи. Я не могла контролировать себя, разрешала безумству охватить меня. Иногда это было единственным способом выжить — потерять рассудок, чтобы потом найти себя заново.
И я продолжала писать ему, единственному, кто знал всю мою боль.
Я не переставала представлять, как они были вместе там, в нашем доме, где мы мечтали о будущем. Это терзало меня.
«Просто терпи», — шептала я себе. «Выдержи». Но это было так трудно, что казалось, будто сердце разорвётся. Щёлк. В голове словно кто-то выключил плёнку. Изображение вспыхнуло, и я снова оказалась в тишине. В той самой. Где тикают часы в коридоре. Где скрипит пружина под нашими телами. Где рядом ровно, спокойно дышит он. Я медленно отворачиваюсь к стене. Дышу в подушку.
Он пошевелился снова. Прижался ближе. Тепло от его тела коснулось моей спины.
— Ты точно не спишь? — спросил тихо.
Я молчала.
— Амель… — почти шёпотом. — Мы ведь справимся, да?
Ты же знаешь, я… я стараюсь. Я не хочу больше делать тебе больно.
Я просто хочу быть рядом.
Голос у него был какой-то детский. Надломленный.
Он и правда старается.
Но этого может быть недостаточно.
Я долго молчала.
Так долго, что он, кажется, подумал, будто я уснула.
А потом я тихо сказала:
— А если я уже не знаю, кто я рядом с тобой?..
Он не ответил. И я не обернулась.
Глава 3. Попытка отвлечься
Лёша ушёл рано. Я проснулась от звука закрывающейся двери. Без слов. Без поцелуя. Без взгляда. Только еле слышный щелчок замка.
Потолок снова был надо мной, как экран без фильма. Белый, пустой, молчаливый.
В груди что-то сжалось.
"Он просто не хотел тебя будить", — сказала я себе.
"Или просто не захотел смотреть в глаза", — ответила та часть меня, которая всегда говорит тише, но больнее.
Я пролежала ещё десять минут, потом встала. Душ, кофе, зеркало — всё по сценарию. Всё, как всегда. Только внутри — всё по-другому.
На кухне стояла кружка с надписью «Доброго утра, солнце!» — мой подарок ему, пару лет назад. В ней — остывший кофе. Он всё же сделал. Хотел как лучше. Просто не остался.
Просто ушёл.
Перед выходом, я мельком взглянула на себя: длинные светлые волосы уложены кое-как, под глазами — лёгкие тени, макияж скрыл их не до конца, но кто вообще на это смотрит в 8 утра? Собравшись, я отправилась на работу. День тянулся, хотелось поскорее домой.
— Амели, ты живёшь вообще? — Марина, коллега с соседнего стола, махнула перед моими глазами.