Я подошла к ним.
— О, здравствуйте, — он встал, пододвигая мне стул. — Рад знакомству. Макс Журавлёв.
— Амели, — сказала я, опускаясь на стул, стараясь сохранить лицо.
Он ничего не сказал про нашу первую встречу. Я — тоже. В его глазах было что-то… искрящееся.
— Николай Петрович, — заказчик пожал мне руку. — Проект непростой. Но у вас, надеюсь, найдутся идеи, которые нас поразят.
Макс заговорил первым, и я, признаться, была впечатлена. Он знал, как себя подать: уверенно, конкретно, по делу. Заказчик слушал его с интересом, но не без доли скепсиса.
— Я предлагаю начать с двух визуальных направлений. Мы с Амели поработаем отдельно, потом обсудим. Так будет больше шансов, что одно из решений попадёт точно в точку.
— И никаких обид? — спросил заказчик с полуулыбкой.
— Только профессиональные баталии, — сказала я, глядя прямо на Макса. — Мы справимся.
Он чуть приподнял бровь. Вызов понят. Принят.
Спустя час, когда все детали были обговорены, заказчик ушёл. Макс обернулся ко мне.
— Ну что, Амели? Мы теперь коллеги, — сказал Макс, откидываясь на спинку стула, довольный собой.
— Думаю, сработаемся. Надеюсь на это.
— Конечно, только если ты не будешь больше убегать.
Он усмехнулся. Я хотела ответить, но вдруг он наклонился ближе и прошептал:
— Ну, если что, я знаю, где ты живёшь.
Я отпрянула, сердце резко ухнуло вниз. Он снова откинулся на спинку стула, как ни в чём не бывало, сделал глоток кофе.
— Ты... что?
— Просто шутка. Наверное, — он подмигнул.
И в этот момент мимо нас проходила девушка с подносом. Она обернулась, увидела меня — и вдруг остановилась.
— Эм… Амели? Это же ты?
Я повернулась. Это была бывшая девушка Лёши. Та самая. Та, с которой он мне изменял. Она смотрела на меня с лёгкой усмешкой, оценивая взглядом Макса.
— А я думала, ты из тех, кто прощает и держится до конца. А ты, оказывается, тоже умеешь ходить налево, — произнесла Вика, и её голос проскользнул по коже, как холодный металл.
Она не ушла.
Я почувствовала, как Макс чуть отодвинулся назад на стуле, скрестил руки на груди и… начал наблюдать. С интересом. Как хищник, которому внезапно стало весело. Вот оно. Зрелище.
— Вика, — спокойно сказала я. — Ты работаешь, не так ли?
— О, конечно, — она опустила глаза, как будто вспоминая. — Просто удивилась. Не каждый день видишь девушку своего бывшего с… кем-то вот таким. — Она стрельнула взглядом в сторону Макса, изучающе, но с оттенком пренебрежения. — Интересно.
Макс медленно повернул голову к ней. В его улыбке не было тепла.
Через секунду она снова переключилась на меня, продолжая брызгать ядом, выдавая колкие комментарии.
— Удивительно, что ты смогла его вернуть. Я бы не смогла. Слишком гордая, наверное. Хотя, может, тебе это дало… ощущение победы?
Я ничего не ответила. Смотрела ей прямо в глаза, не моргая.
— Я помню, как он говорил, что вы не расстались официально. Странно было слышать это, когда он лежал у меня. Но, наверное, любовь — она и не такое переживает, правда?
Макс чуть хмыкнул.
Я почувствовала, как у меня начинает стучать в висках. Голос Вики уходил на второй план, растворяясь в каком-то гуле. Все её слова, её поза, её взгляд — всё кричало о победе, которую она хотела себе вернуть хотя бы через вот эту сцену.
Макс вдруг подался вперёд.
— Ты закончила? — произнёс он негромко, но с металлом. — Ты же понимаешь, что выглядишь сейчас довольно жалко. Это не комплимент. Просто наблюдение.
Вика напряглась.
— Извини?
— Я сказал, что ты пытаешься выглядеть важной, но, судя по всему, ты — всего лишь горькая тень прошлого, которая не может отпустить и делает из себя посмешище.
Лицо Вики переменилось, она постояла молча несколько секунд, глядя на нас. Не нужно было напрягаться, чтобы увидеть раздражение в её глазах. Она развернулась и пошла прочь. Пятки щёлкнули по деревянному полу террасы.
Я выдохнула, не заметив, как сжала салфетку до хруста.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— Не за что, — ответил Макс и поднёс чашку к губам. — Но было… познавательно.
Я больше не могла оставаться там. Извинившись за ситуацию, я быстро собралась и ушла. По дороге домой меня переполняли эмоции. Слёзы хотели вырваться наружу, но я пыталась сдерживать их, чтобы не разреветься среди людей.