- Самое важное, пандит, это нравственные ориентиры, ведущие нас. Независимо от средств, которые мы применяем. Если наша цель - справедливость, и мы по пути к ней не идём на компромиссы, то разве вы не того же ищете? Наша цель - свобода, мир и справедливость для всех. Наше оружие принесло их эритрейцам. Мы не стали их колониальным повелителем, а освободили так же, как себя. Может не нравится способ, но цель остаётся неизменной.
- Благодарю, генерал. Ваши слова немного утешают меня, но они также подчёркивают то, что уже некоторое время беспокоит меня. Последние полгода показали, насколько сложны задачи, стоящие перед нашей страной, а также то, насколько я и мои коллеги, которым предстоит взять на себя их решение, плохо подготовлены. Генерал, вы говорили о нравственных ориентирах. Мой - благо Индии и надлежащее управление страной. В нашем первоначальном соглашении был двухлетний срок, для перехода от колониальной администрации к всеиндийскому правительству. Я хотел бы изменить это соглашение и попросить о сокращении срока. Уверен, мы можем достигнуть намного большего, если будем работать совместно, как того потребует обстановка, чем соблюдая искусственное расписание.
Кроме того, я недостаточно квалифицирован, чтобы возглавить правительство. Хочу предложить на должность первого президента Индии доктора Раджендру Прасада[425]. Его уважают все фракции и он известен в мире. Мы можем представить это изменение как результат нашей победы в Эритрее. Считаю, так мы покажем, насколько могущественной стала Индия благодаря совместному труду всех её жителей.
Маркиз Линлитгоу поразился размаху услышанного. По сути, Неру был готов отдать итог работы всей своей жизни ради того, чтобы увеличился шанс Индии на настоящую государственность. В некотором роде, подумал он, это наиболее замечательная вещь, о которой я когда-либо слышал.
- Пандит, Индия на самом деле следует нравственному компасу, и я не боюсь за её целостность, покуда она в таких руках как ваши. Спасибо, что просветили нас и показали пример, как надо дорожить будущим.
В зале заседаний стало тихо. В первый раз собравшиеся члены кабинета были едины. Слова Неру заставили замолчать даже тех, кто раньше поддерживал Ричарда Кардью. В конце концов, сэр Мартин Шарп взял слово.
- Если никто не возражает, давайте перейдём к следующему пункту повестки дня. Мы разговаривали с Уильямом Поли. Их положение в Китае стало неуверенным и они согласились на перенос операционной базы в Бангалор. Переезд финансируется австралийским бизнесменом, господином Эссингтоном Льюисом. Он недавно получил доступ к значительным инвестиционным фондам в США. Новая компания называется Hindustan Air Ltd., и на 50% будет принадлежать индийскому правительству, - сэр Мартин коротко кивнул Неру.
- С ними приходят лицензии на производство двух самолетов. "Хоук-75" у нас уже есть, второй - лёгкий штурмовик V-11[426]. Мы размещаем заказ на 48 V-11 и столько же "Хоуков". Первые машины, конечно же, будут собраны из привозных комплектов. Но благодаря стараниям одного из наших американских советников, господина Бойингтона, строиться будут новые версии "Хоук-75". На него поставят двигатель R1820-86 мощностью 1450 л.с., и вооружат шестью пулеметами 7.62 мм. Этот самолет будет называться "Мохавк V". Благодаря сниженному весу и дополнительной мощности он превзойдёт все истребители в регионе. Контракт предусматривает первый полёт индийской машины 3 апреля 1942 года. Конечно, это не первые боевые самолеты, собранные в Индии - но первые, которые будут построены по заказу независимой Индии.
Речь сэра Мартина прервали бурные аплодисменты. Самый бурный восторг выражали хлопками по столу. Джордж Паркс подошёл и тепло пожал руку Неру. Глядя на этот праздник, сэр Эрик Хаохоа понял - кризис становления преодолён. Что бы ни случилось далее, родилась новая, независимая Индия.
Индия, штат Махараштра, Нагпур, центральная тюрьма, 31 декабря 1940
- С ним, конечно, обращались должным образом? - сэр Эрик Хаохоа спросил вежливо, но начальник тюрьмы все равно надулся.
- Разумеется, сэр. Пусть мы далеко от столицы, но мы знаем, что правильно, а что нет. Хотя я не могу назвать его популярным заключенным, особенно после того, как наши джавы[427] нагнули итальяшек в Восточной Африке. Но в уважение к его бывшему званию и должности с ним обращались вежливо.