Северная Африка, недалеко от Мактилы[371], линкор "Уорспайт"
- Приготовиться к открытию огня, - распорядился адмирал Эндрю Каннингем. Капитану Дугласу Фишеру послышалась некоторая раздражённость в его голосе, и он не ошибся. Адмиралу пришлось выбирать, и он проигнорировал Лондон. Приказы оттуда означали конец наступления. Уэйвелл уничтожил их и приказал, чтобы операция "Компас" продолжалась. Каннингем перешёл свой Рубикон, оставшись с Уэйвеллом и Содружеством. Его 380-мм орудия были готовы выразить самый решительный отказ от лондонского правительства Галифакса, какой только возможно вообразить.
- Готово, сэр, - Фишер увидел, как Каннингем утвердительно кивнул. - Главному калибру открыть огонь по назначенным целям!
Северная Африка, Мактила, расположение итальянских войск
На краткое мгновение генерал Пьетро Малетти[372] подумал, что вернулся в детство, когда он впервые услышал поезда, проходящие через его родной город, Кастильон-делла-Стивьере[373]. Одно из самых ранних и ярких воспоминаний, хотя он не смог бы назвать ни время, ни обстановку - отец поднял его так высоко, что он увидел сигнальные огни поезда, проходящего в темноте, и услышал его гудок. Рёв наверху был таким же подавляющим, как и гудок локомотива много лет назад. Следом засверкала целая серия вспышек. В краткий миг между сном и пробуждением ему показалось, а не вернулся ли он в своё детство, в Ломбардию? Но когда он рассмотрел потолок блиндажа над собой, убедился, то вовсе нет.
Разрывы по всему лагерю, занятому группой Малетти, были заглушены детонацией крупнокалиберных снарядов, накрывших расположение ливийской группировки. По мощи ударов генерал предположил, что их обстреливают из морских орудий - наверняка это британский линкор, о котором сообщили из Александрии. После рассвета он должен сняться с места и двинуться вдоль побережья, продолжая обстрел. Мысль казалась безумной - по сравнению с огромными, достигающими неба сполохами 380-мм снарядов, разрывы от 84-мм гаубиц на его позициях выглядели игрушечными.
Это было невероятно. Малетти с трудом мог уложить в голове картину происходящего. Англичане находятся на расстоянии более ста километров, в Мерса-Матрухе, где собирается пехота, формирующая фронт против итальянских войск. Их не должно быть здесь. Но орудия, обстреливающие нас - полевые гаубицы. И они здесь. Он мрачно подумал, что уроки, вбитые инструкторами в Модене, слишком часто забываются. Непрофессионалы считают, что внезапность - итог применения радикально нового оружия или хитрого манёвра, о котором никто не догадывался. Вовсе не так. Внезапность это в основном итог слишком быстрого изменения обстановки, когда жертва не успевает приспособиться. Самый обыкновенный манёвр нанесёт сокрушительный удар, если вызовет такое развитие ситуации. Малетти признал, что его поймали со спущенными штанами.
Он заставил себя присесть и подумать.
Артподготовка означает наступление. Если её ведут полевые орудия - наступления очень скорого. Мы далеко за линией фронта, значит атакующие силы должны быть моторизованы до предела. Надвигаются танки, а танки не ходят без поддержки пехоты.
Как бы в подтверждение спешного анализа, в разрывы снарядов 84-мм гаубиц вплёлся треск винтовочного огня. Странным образом Малетти почувствовал облегчение: он понял, что вполне осознаёт обстановку. Значит, может сделать что-то большее, чем просто реагировать. Оставаться в ловушке реакций - верный способ проиграть бой.
Малетти поднялся на ноги и вышел из блиндажа. Левее слышался звук стрельбы из винтовки и пулемета, подкрепленный грохотом двигателей. Именно там была сосредоточена атака. Изучив поле боя, он понял, насколько всё плохо. Казалось, британские танки повсюду. Они двигались медленно, но неуклонно, преодолевая внешнюю линию обороны, сокрушая заграждения из колючей проволоки. Малетти смотрел, как башни поворачиваются в разные стороны. Спаренные пулемёты выбили его танковые экипажи, когда те попытались добраться до своих машин. Когда он понял, насколько легко мог попасть в их число, прямо в начале атаки, ничего не успев сделать - его пробрало морозом по коже.
Не то чтобы у него был значительный шанс перехватить сейчас контроль над событиями. Он узнал машины. "Матильды". Пехотные танки, предназначенные для поддержки наступления на хорошо укреплённую позицию. Позади них действительно была пехота. Солдаты деловито копошились на оборонительной линии сразу за прорванной колючкой, забрасывая гранатами подозрительные места. Посмотрев на них, генерал понял, что они гораздо менее опытны, чем танковые экипажи. Определённо хорошо обученные, они и сейчас делали всё как на учениях - ещё не прошли боевого слаживания, которое превращает новичков в настоящих бойцов. Малетти догадывался, что сейчас это вряд имеет значение. Сейчас решали танки, и сражение по сути уже проиграно.
И тут же это было проиллюстрировано. Каким-то образом экипаж достиг одного из своих танков и завёл его. Спаренные пулемёты в башне открыли огонь. Пехотинцы скрылись за корпусами мерно ползущих "Матильд". М11/39[374] начал поворачиваться, чтобы пустить в ход корпусное 37-мм орудие. Движение привлекло внимание британских танков. Их башенные 40-мм пушки поворачивались намного быстрее. Засверкали вспышки. Итальянский танк получил не менее шести попаданий. На долю секунды Малетти подумал, что он пережил обстрел, но выброс дыма из разбитой машины показал необоснованность надежд. Несмотря на дизельный двигатель, M11/39 горел[375].
Положение было почти безнадежно, Малетти это понимал. Оба его танковых батальона только что сдались. Переживая невероятное унижение, он наблюдал, как танки захватываются неповреждёнными. "Матильды" перемалывали его пехоту, двигаясь непреклонно, во вспышках рикошетов от толстой брони. Пулемёты косили людей в ответ на попытки обстрела из винтовок. Оставалась испробовать артиллерию - прямой наводкой она вполне могла остановить танки.
Когда он добежал до позиций артиллерии, "Матильды" и сопровождавшие их бойцы уже сокрушили остальную часть лагеря. Шесть уцелевших батальонов отступили к орудиям, сформировав периметр вокруг 65-миллиметровых гаубиц. Это был последний рубеж. "Матильды" видели, куда отступила итальянская пехота, чтобы укрепиться. Они плавно изменили курс сквозь лагерь, чтобы двинуться на новые позиции. Снова струи трассеров засверкали в темноте. Танки стегали очередями по всему, что шевелилось над окопами. На этот раз, однако, на пулемёты ответили выстрелы 65-мм орудий. Малетти ухмыльнулся. Одно из первых же попаданий пришлось точно в лоб одной из "Матильд".
На мгновение он подумал, что танк поражён - тот остановился. Его башня заворочалась туда-сюда, будто танк тряс головой после удара. Вскоре он снова двинулся вперёд. Его пулемёт стал нащупывать выстрелившее орудие. Следующий снаряд разорвался на лобовой броне башни. Результат был таким же, как и от первого попадания. Малетти слышал о том, как хорошо бронированные "Матильды" раскатывали германскую пехоту в Арденнах, а теперь увидел это своими глазами. 65-мм гаубицы оказались бесполезны. Они попадали в цель раз за разом, но ничто, казалось, не остановит танки. Некоторые получили повреждения - от сотрясений заглохли двигатели или слетели гусеницы, но Малетти понимал, что всё это легко исправимо.
Скудный результат не остановил артиллеристов. Они сражались до конца, часто выпуская последние снаряды с нескольких метров, прежде чем пасть вместе с орудиями под гусеницы британских танков. Методично уничтожая гаубицы, они расползались вокруг, переползая укрепления и сокрушая торопливо вырытые стрелковые ячейки. Любая способность защищаться исчезла вместе с орудиями.