– Восемьдесят, влево сорок!.. Через двести – финиш.
7.
Пашка Егоров сидел на пеньке и курил, рассматривая свои грязные сапоги.
– Ты один прошел эту трассу, Саша, – не поднимая головы, сказал он. – В Эженсю мы едем через неделю. Теперь иди…
Сашка отвернулся и с трудом побрел к машине.
– Подожди, – окликнул его тренер.
Сашка оглянулся.
– Слушай, Саша, а ты, случаем, на свою жену не молишься? – Пашка улыбнулся.
– А что, похоже?..
– Похоже, – улыбка Пашки стала еще шире. – «Влево сто, спуск пятьдесят» – здорово я придумал, да? Но в это еще поверить надо было. Понимаешь?.. Поверить!
Сашка ничего не сказал и с тоской посмотрел на свою машину. Пройти до нее сто метров и не упасть, казалось ему почти невыполнимой задачей.
Леночка хлопнула дверцей и, пошатываясь, пошла навстречу Сашке…
8.
Леночка сидела на диване и плакала.
– Ты пойми, Саша, я эту шубку у Людки только одолжила. На один день.
– Могла бы и купить.
– Я просто хотела позлить тебя! Ведь у нас действительно нет денег…
– Будут, – Сашка отвернулся от дивана и с трудом подавил в себе желание лечь. – Подожди, я скоро…
Людка Чернышова жила на два этажа выше. Прежде чем нажать кнопку звонка, Сашка вытер потное лицо и обругал про себя хитроумного тренера Пашку Елкина.
«Устал как старый бобик…»
– Ой, это вы!.. Здравствуйте, Саша! – на Людке был более чем скромный халатик с огромным декольте. – Я так рада вам.
– Мне бы это… Шубку, в общем, – Сашка опустил глаза. – А деньги вам мы потом отдадим.
– Хорошо, – Людка чарующе улыбнулась. – Но может быть, вы не откажитесь выпить со мной чаю?
Сашка натолкнулся глазами на декольте.
– Не-е-е… Потом чай… Мне бы шубку.
– Шубка тоже потом, – сухо сказала Людка и захлопнула дверь.
9.
– Обрати внимание на Ганса фон Дитера. Все считают его явным фаворитом, – Пашка Елкин уныло вздохнул. – Но нужно признать, хорош, сукин сын!
Возле шикарного «Мерседеса» последней модели стоял рослый, рыжеволосый парень и, улыбаясь, разговаривал с целой толпой корреспондентов.
– А это его штурман…
Из машины вышла девушка очень похожая на фотомодель в шикарной шубке.
– У красотки реакция мангуста и память, как у компьютера, – продолжил Пашка. – Одним словом, сладкая парочка.
Леночка не отрываясь смотрела на девушку в шубке. Гонщики стали медленно расходиться к своим «внедорожникам».
Сашка сел в кабину и задумчиво погладил руль.
– Саша, ты представляешь, у штурмана Ганса Дитера шубка из голубой норки, – вдруг возмущенно сказала Леночка.
– Что-что?.. – растерянно переспросил Сашка.
– Из голубой норки! – чуть не закричала Леночка. – Боже, какая прелесть!..
Сашка взглянул на жену. Глаза Леночки горели хищным огнем. Сашка вдруг громко рассмеялся и, сжав правую руку в кулак, показал большой палец тренеру Пашке. Тот тут же приободрился…
10.
Прежде чем сесть в свою машину, Ганс фон Дитер посмотрел в сторону машины русского гонщика. Парень за рулем улыбнулся и подмигнул ему. Но больше всего Ганса поразили глаза его штурмана… Женские глаза сияли, как у пантеры перед прыжком.
У фон Дитера вдруг появился легкий, кроличий холодок под сердцем и на какое-то мгновение он почувствовал себя маленьким, пушистым зверьком.
Усаживаясь на водительское сиденье, Ганс наткнулся рукой на мягкую шубку.
– Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не брала на гонки эту рухлядь! – неожиданно для самого себя взорвался Ганс. – Ты сведешь меня с ума, Марта.
– Не ори на меня, кретин! – тут же бурно отреагировала красотка.
«К черту все, нужно сосредоточится», – решил Ганс.
Он закрыл глаза и принялся пересчитывать свои победные трофеи. Их было очень много… Но холод под сердцем почему-то не проходил.
Судья подал команду приготовиться к старту.
Фон Дитер осторожно покосился на машину русского гонщика и тут же снова столкнулся с женскими глазами… Они излучали такой свет, что Ганс едва не зажмурился. Холод под его сердцем вдруг стал похож на горечь поражения. Ганс снова почувствовал себя неуклюжим кроликом, по следам которого вот-вот устремится безжалостная пантера.
«Чертовщина какая-то!», – подумал фон Дитер и стал подводить свою машину к линии старта…
Профессионал
1.
Сергей старался выглядеть солидно. Впрочем, это не мешало ему по-мальчишечьи ерзать в глубоком кресле и с самодовольством коситься на дорогую сигару в уголке рта. Его друг Петр молча рассматривал стоящего перед столом широкоплечего мужчину. Лицо гостя было спокойным и твердым.