Все произошло слишком быстро.
Один из егерей схватил сумку Гермионы, достал Меч Гриффиндора, и Беллатриса озверела: орала что-то о мече и расшвыривала проклятия в егерей, которые оказались достаточно глупы, чтобы ответить ей дерзостью. Гермиона затаила дыхание, пока горячие искры не прекратили сыпаться из палочки Беллатрисы, и увидела неподвижные тела остолбеневших мужчин, разбросанные по полу, словно грязный конфетти.
— Петтигрю! — зарычала Лестрейндж, указывая на травмированных егерей. — Избавься от них. Выкинь во двор, я разберусь с ними позже.
— Но... Но, Беллатриса,— заикаясь, проговорил Люциус. — Темный Лорд...
— Если ты призовешь Темного Лорда сейчас, он снесет нам головы, тупой идиот! — Развернулась к Фенриру. — Отведи этих к остальным в подземелье. Всех, кроме... кроме грязнокровки. — произнесла она и подошла к Гермионе настолько близко, что та смогла ощутить на себе ее дыхание. — Нам нужно немного поболтать...
— Нет, подождите! — отчаянно заорал Рон. — Только не ее! Меня, возьмите меня!
— Ты будешь следующим, предатель крови.
— Только не ее!
Фенрир отпустил Гермиону и ударил Рона кулаком в лицо, прекратив его протесты; схватил их с Гарри и потащил из комнаты. Гермиона с замиранием сердца смотрела им вслед.
— Ох, — проворковала Ленстрейндж, цокая языком. — Так печально.
Гермиона ощущала свою дрожь; ее дыхание ускорилось, но она изо всех сил пыталась не выдать своего страха. Она возненавидит себя, если позволит Беллатрисе насладиться ее слабостью. Та смотрела на нее со зловещим выражением возбуждения, насмешливо постукивала палочкой по бедру; Гермиона отвела взгляд и снова посмотрела на Нарциссу, но та лишь хмуро глядела в пол.
— Откуда у тебя этот меч, грязнокровка? — зарычала Беллатриса ей прямо в ухо.
— Мы... нашли его. Это подделка. Копия...
— Ложь, — прошипела она, обнажая обломанные серые зубы. — Хотя, какая разница. Я в любом случае собиралась тебя помучить. Не пора ли нам начать?
Гермиона напряглась всем телом и, вызывающе вздернув подбородок, подготовилась к неизбежному; она убеждала себя, что ради сохранения достоинства не станет кричать.
Первое касание Круциатуса опустило ее на колени. Складывалось ощущение, словно все кости, кровь, вены, мышцы горят и пузырятся от жара пламени; или же что ее режут тупыми ржавыми ножами. Все ее тело напряглось и изогнулось под неестественными углами. Она сильно прикусила язык, потому что крик уже зарождался в горле и был готов сорваться с губ.
О Мерлин, как же больно... она никогда не испытывала ничего подобного.
Вдруг все прекратилось.
— Как вы пробрались в мое хранилище? — требовательно спросила Беллатриса, нависая над ней.
— Мы... мы не...
— Круцио!
Второй раунд был намного хуже: более целенаправленный, более глубокий; Гермиона, корчась, упала на пол, тело сотрясали судороги. Она думала, что крик, который рикошетом отражался по залу, совсем не похож на ее, однако чувствовала напряжение в легких; она поняла, каким образом подобная пытка сводит людей с ума.
Драко опустил рукав, спрятав Метку.
Кожу все еще немного пекло, но ощущение было терпимым, плюс, ему не нравилось, с какой неловкостью Андромеда и Блейз рассматривали его предплечье. Они хранили молчание; Блейз водил пальцем по краю кружки, а тетка рассеянно перебирала кухонную утварь, поэтому, когда снаружи раздался внезапный треск аппарации, все вздрогнули от неожиданности.
Тонкс ввалилась в кухню через заднюю дверь, прижимая к груди сверток с ребенком, который передала матери, совершенно не обращая внимания на двух слизеринцев за столом. Несмотря на то, что Драко видел только спину, по напряжению плеч он мог сказать, что Тонкс была крайне взволнована; он недоуменно переглянулся с Блейзом.
— Мам, нужно, чтобы ты присмотрела за Тедди, — сказала она быстро. — Не знаю, сколько времени понадобится...
— Что такое, Нимфадора? — спросила Андромеда. — Что случилось?
— Мы получили послание от Аберфорта, — объяснила она, осторожно передавая Тедди. — Наверное, егеря поймали их. Он сказал, что там должны быть и остальные...
— Милая, помедленнее. О ком ты говоришь?..
— О Гарри, Роне и Гермионе. Они были...
— Что? — выдохнул Драко и вскочил на ноги, когда Тонкс развернулась к нему с растерянным вздохом. — Что ты...
— Ты не должен был это слышать.
— Ты сказала, что Грейнджер...
— Так, подожди минуту...
— Ты сказала «Грейнджер», — повторил он зловеще низким голосом. — Она... С ней все хорошо?
Он ощущал непреодолимую потребность задать этот вопрос и совсем не хотел услышать ответ. Он никогда не чувствовал ничего подобного: эмоции кипели в горле, сердце тяжело громыхало в груди, тело было напряжено — он был готов ринуться в бой. Он больше всего боялся, что... Гермиона... его Гермиона... Все было слишком реальным.
Тонкс вздохнула.
— Насколько нам известно...
— Что это вообще значит? — выплюнул он и сделал пару шагов вперед, преграждая путь к выходу. — Она жива или нет?
— Мы не знаем, но думаем...
— Ты сказала, там должны быть и остальные, — произнес Блейз. — Луна. Луна одна из них?
— Я... Вероятно, но мы не знаем...
— Тогда какого черта вы вообще знаете? — нетерпеливо спросил Драко.
— Мы знаем, где они, — ответила Тонкс, бросая на Драко тревожный взгляд. — Они в твоем доме. В Малфой-мэноре.
— Мы ничего не крали, — проскулила Гермиона сорвавшимся голосом. — Это... просто подделка.
Гермиона снова парила над полом при помощи магии, поднявшись почти на три метра, пока Беллатриса со всей силы не швырнула ее тело на холодные камни. Голова так ударилась о пол, что отскочила, от чего затылок стал очень влажным и теплым; ноздри наполнились горьким запахом крови. Лестрейндж присела рядом с ней, схватила за руку и разорвала рукав.
— Мерзкая грязнокровка, — насмехалась она, склонившись над Грейнджер. — Вас всех нужно клеймить еще при рождении.
Беллатриса пробормотала незнакомое заклинание, создавая небольшой шар зеленого света на кончике палочки, и глаза Гермионы расширились от ужаса, когда та без промедления вонзила древко в ее руку. Она резала, полосовала, разрубала ее кожу, вызывая крики Гермионы, метания, попытки освободиться. Казалось, Беллатриса часами вырезала буквы на ее руке.
Когда Лестрейндж закончила уродовать ее предплечье, то швырнула еще один Круциатус прямо Грейнджер в грудь, и рев ее боли превратился в скрипучие, слабые, жалкие звуки, похожие на крики умирающей птицы. Голос предал ее, но необходимость закричать не покидала, пока Беллатриса продолжала мучить, пребывая на грани безумия.
И снова все прекратилось, но отголоски проклятия подобно яду растекались по ее внутренностям. О Годрик, все плыло перед глазами. Она боролась с потребностью впасть в беспамятство, понимая, что неразумно отключаться при таких повреждениях; однако возможность была так заманчива, темнота манила в свои объятия.
— Приведи гоблина, Петтигрю, — приказала Беллатриса. — Он скажет, подделка это или нет.
Тедди начал хныкать на руках у Андромеды, но Драко едва ли придал этому значение.
— В моем доме? — тихо повторил он. — Почему...
— Сам-знаешь-кто использует поместье в качестве штаба, — резко ответила Тонкс. — Мы не знаем, что происходит, но знаем, где их искать.
— Тогда вам нужно взять меня! Я знаю мэнор! Я могу!..
— Поместье и земли окружены антиаппарационным барьером, который явно изменился с тех пор, как ты пропал...
— Я все еще могу попасть внутрь...
— Драко, послушай...
— Нет! Это ты послушай! — прорычал он, подходя к Тонкс наполненной яростью походкой. — Мне нужно туда попасть! Мне нужно...
— Ты ничем не сможешь помочь, — спокойно перебила она. — Позволить тебе прогуляться в штаб Пожирателей было бы опасным не только для тебя, но и для всех пленных.
— Тогда какого черта ты собираешься сделать? — требовательно спросил он, ударив кулаком по стене. — Просто оставить там Грейнджер? Да они же убьют ее, тупая конченая...