— Какого хрена ты делаешь?
Она дернулась от звука его голоса, почти потеряв равновесие.
— Черт возьми, Драко, — выдохнула она, — ты меня до смерти напугал.
— Я спросил, что ты делаешь, — повторил он, вставая с кровати. — Ты должна…
— Нет-нет-нет, погоди минутку! — резко перебила она. — Утром я выпила зелье, и мне показалось, что ноги… Я думаю, что смогу…
— Грейнджер…
— Смотри! — гордо воскликнула она, осторожно отпуская комод. — Смотри, видишь! Я стою!
Ноги задрожали, и она покачнулась, пытаясь удержать вертикальное положение, а ее восторженная улыбка помешала Драко немедленно подхватить ее под локти, чтобы поддержать.
— Значит, ты можешь стоять на месте, — сдержанно заметил он, — удобно.
— Это прогресс, — она нахмурилась и, все же потеряв равновесие, упала в его раскрытые объятия. — Блин.
— Тонкс сказала, что тебе не стоит спешить.
— Ты меня отвлек, — обвинила она, — я могла бы…
Он заставил ее замолчать страстным поцелуем, игнорируя протесты до тех пор, пока она не поцеловала его в ответ. Она обняла Малфоя за шею, а тот обхватил ее за талию и, крепко прижав к груди, с легкостью приподнял над полом. Драко усадил ее на комод, прикусил нижнюю губу и вплотную встал между разведенных бедер. Она пропустила его волосы сквозь пальцы, задевая уши, и, полностью поглощенная Драко, тихо сладко застонала между поцелуями. Но затем Драко разорвал контакт, провел дорожку из легких покусываний вдоль челюсти прежде, чем отступил назад и залюбовался ее раскрасневшимися щеками и медленными подъемами груди.
— Зачем ты это сделал? — спросила она, задыхаясь.
— Отчасти, чтобы заткнуть тебя, — ответил он с дерзкой усмешкой. — Другие причины и так очевидны.
Гермиона задумчиво хмыкнула.
— Мне нужно в душ.
— Душ? — повторил он. — Думаю, в ванной…
— …будет проще, да. Но я хочу как можно чаще задействовать ноги, ведь теперь я могу стоять.
— Грейнджер, ты от силы провела на ногах секунд десять.
— Именно поэтому ты примешь душ со мной.
Драко удивленно вскинул брови. В последние дни их пребывания в Хогвартсе он запомнил все мельчайшие детали ее тела: каждую веснушку, каждый шрам, каждый женственный изгиб фигуры. Он выучил ее наизусть, поэтому мог закрыть глаза и увидеть ее как наяву; но несмотря на это он знал, что она стеснялась обнажаться перед ним. Утром она всегда прикрывалась простыней или отворачивалась от света, и даже сейчас он заметил робкую неуверенность во взгляде.
— Не смотри на меня так, — сказала она. — Ты... уже не раз видел меня обнаженной. Не существует никакой логичной причины, почему это станет проблемой.
Было похоже, словно она старалась убедить себя, а не его.
— Полагаю, нагота была как раз той темой, в которой твоя логика не работала, но я точно не стану жаловаться на то, что ты решила изменить свое мнение.
— Ты же понимаешь, что я говорю только о душе? — быстро перебила она. — В смысле... я едва чувствую тело ниже талии, я хочу, чтобы... ну... хочу...
— …чувствовать меня. — закончил он, опустив голову и соприкоснувшись с ней лбами.
Гермиона нервно кивнула.
— Эм-м… да. Не то чтобы я не хотела... понимаешь, мои ноги... и я…
— Грейнджер, все в порядке, — сказал он с весельем в голосе. — Я понимаю. Только душ. Ты осознаешь, что я ни разу не упоминал о перепихе?
— Это называется секс, Драко.
— Семантика, — ухмыльнулся он, быстро поцеловав ее в уголок губ. — Полагаю, ты будешь настаивать, чтобы дойти самостоятельно, хоть я и мог бы тебя донести?
— Разумеется.
— Очень хорошо, — он нахмурился и потянул Гермиону вперед, когда она поудобнее ухватилась за его предплечье. — Готова?
Слегка склонив голову, она оперлась на него, и Драко медленно повел их через комнату, проявляя терпение, на которое вряд ли был способен несколько месяцев назад. Разумеется, шаги Гермионы были неуклюжими, она пересекала комнату, спотыкаясь о собственные ноги; Драко нерешительно распахнул дверь, проверяя коридор — тот был пуст. Его действия были немного торопливыми, но все же заботливыми, когда они вошли в ванную; он старался поскорее скрыться, прежде чем кто-либо мог появиться и поймать их.
Как только они оказались внутри, Гермиона тихо усмехнулась, и Драко с любопытством посмотрел на нее.
— Что смешного?
— Не знаю, просто вспомнила о Рождестве, — прошептала она с теплотой в голосе, — как мы крались к выходу, а после ты обучал меня сохранять равновесие на льду. — Она замолчала и улыбнулась немного шире. — Я люблю это воспоминание.
Вместо ответа Драко предпочел наблюдать за игрой эмоций на ее лице. Когда задумчивое оцепенение покинуло ее взгляд, он помог устроиться на сиденье унитаза и начал раздеваться: стянул брюки, боксеры, снял майку — он сделал это без какого-либо намека на стеснение, хоть и понимал, что Гермиона блуждает взглядом по каждому сантиметру тела.
— Ты точно такой, каким я тебя помню, — еле слышно прошептала она, пальцами касаясь его живота. Наверное, они были холодными. Она услышала его резкий выдох, и очертания мышц стали более выраженными под кончиками ее пальцев. — Такой, каким помню.
Он на мгновение задержал свою ладонь на ее, скользнул по руке, ухватил за локоть; она посмотрела на него и подумала, что его лицо одновременно выражает и напряжение, и задумчивость. Он помог ей подняться, и она, в миг загипнотизированная красотой обнаженного Драко, его близостью, затаила дыхание, через тонкую ткань футболки ощущая, как напрягается его тело. Она положила руки ему на грудь и широко развела пальцы, большим поглаживая шрам от Сектумсемпры.
— Грейнджер, — сказал он, выводя ее из оцепенения, — ухватись за мои плечи и сохраняй равновесие.
Подождав, пока она приспособится, он скользнул между ними ладонями, провел костяшками по животу, намотал на палец завязку пижамных штанов и потянул, развязывая узел. Она замерла, когда он поддел большими пальцами ее белье, стянул вместе с пижамой до середины бедер, и они упали к ее лодыжкам. На щеках уже разливался румянец, когда Драко поцеловал ее в висок и обхватил за талию для поддержки.
— Подними руки над головой.
Она медленно выдохнула через нервно сжатые губы и, потянувшись вверх, закрыла глаза, когда Драко свободной рукой потянулся за ее футболкой. Он стащил одежду через голову, и волосы рассыпались по плечам, пружинисто подпрыгивая. Гермиона хотела прикрыться рукой, но, хорошо подумав, смущенно улыбнулась Драко и вернула ладони ему на плечи. Его обнаженная грудь прижалась к ее, и оба выдохнули.
Драко хотел шагнуть назад и посмотреть на нее — убедиться, что верно запомнил все изгибы и округлости ее тела, изучить их вновь… но сумел не поддаться искушению. Вместо этого он без предупреждения поднял ее, отчасти потому, что ожидал сопротивления, отчасти — потому что ему не терпелось почувствовать знакомую нежность ее тела напротив своего.
Он прижал ее к груди и немного удивился, когда не заметил протеста, шагнул в довольно большую ванну и, пробормотав заклинание, включил воду. Он осторожно поставил Гермиону на ноги, развернув к себе спиной, чтобы она могла спокойно опереться на него, если потребуется, однако она нашла позицию, в которой могла стоять самостоятельно. Он все равно придерживал ее; капли стекали по их телам, пар обволакивал густым туманом. Малфой наблюдал, как вода разливалась по ее волосам, заканчивающимся чуть выше ямочек на пояснице, цепляющимся к ее коже цвета густой карамели.
Гермиона почувствовала, как он обхватил ее за талию, прижал ладонь к животу, склонился к плечу и оставил дорожку ленивых поцелуев. Она открыла глаза и склонила голову так, чтобы потереться носом о его щеку, вздохнула, когда его губы коснулись шеи; он перекинул ее волосы через плечо. Все было так знакомо и прекрасно: горячая вода, ощущение его близости; Гермиона знала — если бы не травма и онемение ниже пояса, она бы незамедлительно почувствовала обжигающую похоть между бедер.