Он ожидал Тонкс или Лавгуд, поэтому был застигнут врасплох, когда увидел собственное отражение в знакомых очках, перевел взгляд на Поттера и выпрямился. Гарри выглядел измученным, так что Драко ощутил лишь небольшой намек на негодование и враждебность, которые он так привык находить в своем поведении. Поттер казался изможденным и павшим духом, он нерешительно посмотрел на Малфоя, прочистил горло и попытался заглянуть в комнату.
— Малфой, — сдержанно поприветствовал он и напряженно кивнул.
— Поттер.
— Я хочу увидеть Гермиону.
— Гарри? — позвала она. — Гарри, входи.
Драко знал, что ситуация будет трудной, но после утреннего душа он был в хорошем настроении. Он понимал, что отношения Грейнджер с Поттером были менее проблематичными, чем с Уизли, и его поведение казалось вполне безвредным, поэтому Драко отошел в сторону, наблюдая, как хмурое выражение ее лица сменяется улыбкой при виде Гарри. Она посмотрела на Драко, встречаясь с ним взглядом, озвучивая неизбежную просьбу, которую он ожидал с момента появления Поттера:
— Драко, ты не мог бы оставить нас с Гарри?
Несмотря на ожидание этого вопроса, он сжал челюсти и бросил холодный взгляд в направлении Поттера — скорее, ради собственного достоинства, — развернулся, намеренно задев Гарри плечом, и вышел из спальни, не обращая внимания на раздраженный взгляд, брошенный Грейнджер вслед, когда захлопнул дверь, оставив их наедине.
— Как ты его выносишь? — спросил он.
— Не хочу спорить о Драко, Гарри, — твердо произнесла Гермиона. — Где Рон?
— Я пытался увидеться с ним раньше, но он не хотел говорить ни с кем из нас.
Она съежилась.
— Может, если мы попытаемся вместе…
— Ты же знаешь, какой он, Гермиона, — устало произнес Гарри. — Он не станет разговаривать, пока не будет готов.
— Пожалуй, — неохотно согласилась она, блуждая взглядом по мрачному лицу Гарри. — Как ты?
Он вздохнул и сел на кровать — опущенные глаза были обрамлены стрессом.
— Я чувствую… вину. Тонкс рассказала мне о твоих ногах.
— Это временно, Гарри. Главное, что все живы.
— Все живы? — повторил он в недоумении, и его лицо напряглось. — Они тебе не сказали.
— О чем? — спросила она, перевела взгляд на его руки и заметила разодранные в кровь кутикулы и обломанные ногти. — Гарри, что случилось с твоими руками?
— Беллатрисса убила Добби, — ответил он. — Сегодня утром я вырыл ему могилу.
— О господи, — выдохнула она, — Гарри, я… мне так жаль.
— Чего бы я ни касался, все рушится, Гермиона, — безрадостно прошептал он, сгорбился и потер лицо ладонями. — Такое чувство, что мое проклятие заразно. Все, кого я люблю, погибают.
— Это не твоя вина.
— Разве?
Она покачала головой и взяла его за руку.
— Нет, Гарри, не…
— Когда я подумал, что потерял тебя…
— Гарри, дыши, — она вздохнула и сжала его пальцы. — Расскажи, что случилось в Мэноре, а после вместе сходим на могилу Добби, хорошо?
В его глазах заблестели слезы, когда он, глубоко вздохнув, рассказал обо всех деталях.
— Я считаю такое странным, — заметил Тео. — Сейчас это даже не твоя чертова фамилия. Мы должны звать тебя Люпин.
— Нет, это запутает людей, которые так зовут Ремуса, — сказала Тонкс. — Кроме того, «Тонкс» было моим прозвищем в течение долгих лет.
— Лишь потому, что это твоя фамилия, но теперь она изменилась.
Пятнадцать минут назад, когда Тонкс, Тео, Блейз и Лавгуд сидели за столом, погруженные в довольно скучное обсуждение завтрака, на кухню зашел Драко. Каким-то образом, разговор свернул на тему обсуждения нынешней фамилии Нимфадоры; Драко закатил глаза, допил сок и задумался, сколько времени потребуется Поттеру и Грейнджер, чтобы завершить разговор по душам. Встав с места, чтобы приготовить кружку кофе, он прислонился к столешнице и прислушался к разговору, не особо вникая в детали, когда Тонкс и Тео продолжили пререкаться под праздное бормотание Лавгуд.
— Мне нравится, когда меня называют Тонкс, поэтому я и прошу людей называть именно так, и точка.
— Но в этом нет никакого смысла, — возразил Тео. — Разве у тебя нет среднего имени? Используй его, если намерена избегать первое, даже это будет намного логичнее.
— Вообще-то, у меня целых три средних имени, — она медленно кивнула, — и мама удостоверилась, что каждое из них будет нелепым: Нимфадора Гвендолин Таура Гиацинт Тонкс.
— Ни черта себе, — пробормотал Блейз, — ну и скороговорка.
— Таура красивое имя, — задумчиво произнесла Луна, — мне нравится.
— Думаю, оно — меньшее из имеющихся зол, — ответила Тонкс. — По какой-то причине мама решила продолжить традицию Блэков относительно использования созвездий как имен, Таура — женский вариант для Тельца, Тауруса.
— Тогда почему ты никого не просишь называть тебя так? — продолжает Тео.
— Потому что мне нравится «Тонкс», ясно?
— Это совершенно бессмысленно, — пробормотал он, обращаясь к Драко. — Малфой, как думаешь, ты всегда будешь называть Грейнджер по фамилии?
— Вероятно. — Он пожал плечами.
— Как Гермиона? — спросила Тонкс.
Драко погрузился в воспоминания об утреннем душе и едва сдержал ухмылку.
— Лучше. Она почти может стоять самостоятельно.
— Здорово, по крайней мере, зелье работает. Почему ты не помог ей спуститься к завтраку?
— Она разговаривает с Поттером.
— Хорошо, — внезапно выдохнула Лавгуд, — сейчас Гарри очень в ней нуждается, утром он выглядел таким печальным.
— Поттер всегда так выглядит, — прокомментировал Тео, и Драко с готовностью кивнул ему.
— Не вредничай, — предупредила Тонкс. — Он через многое прошел.
— Мы все через многое прошли, — огрызнулся Тео, — просто некоторые из нас не чувствуют сраной необходимости все время ныть об этом.
— Тео, довольно, я не обесцениваю проблемы других, но на Гарри многое взвалено.
Только Драко решив вставить слово, как на кухне появился Люпин с Тедди на руках.
— Доброе утро, — сказал Ремус, передавая малыша Тонкс. — Я заходил проверить Оливандера, он чувствует себя лучше. И я видел Гермиону с Гарри. Похоже, она тоже идет на поправку.
— Ты заглядывал в ее комнату?
— Нет, я увидел их снаружи.
Драко вскочил на ноги и выбежал из кухни, не обращая внимания на зовущую его Тонкс. Из-за плохого знания планировки дома он оказался у заднего крыльца, схватился за дверную ручку, но, взглянув в окно, увидел Поттера с Грейнджер, и что-то в меланхоличности их образа заставило его смутиться.
Всего в нескольких метрах от садового забора протекал небольшой ручей, на берегу которого росла плакучая ива с разбросанными по массивным ветвям пятнами налитых почек. Между разрывами в завесе ветвей он увидел их обоих: склонив головы, они стояли на коленях возле некоего подобия надгробной плиты, Гермиона утешительно гладила Гарри по спине.
— Ты не сказал ей о домовом эльфе. — Драко встрепенулся от неожиданности, услышав голос Блейза. — Я прав?
— Не посчитал чем-то важным, —прямо ответил он, — это ведь чертов домовой эльф.
— Домовой эльф, спасший ей жизнь.
Драко смолчал, хмуро наблюдая, как Гермиона вытерла мокрые от слез щеки и склонилась к плечу Поттера. В этот момент он почувствовал то ли ревность, то ли подозрительность, а возможно, и неловкость, потому что не понимал, как можно расстроиться из-за смерти чего-то столь незначительного. Но все же, его раздирали противоречия.
— Драко, — медленно вздохнул Блейз, — я понимаю, что легче сказать, чем сделать, но попробуй подумать вот о чем: если твои родители ошибались насчет магглорожденных, возможно, они ошибались и в отношении других вещей…
— Отвали, Блейз, — прорычал он. — Я все еще пытаюсь понять, как оказался связанным с Грейнджер, а после вступил в группу идиотов-смертников, у меня не хватит терпения ставить под вопрос все спорные моменты моего воспитания.
— Идиоты-смертники? — хмуро повторил Забини, —Ты не считаешь, что они победят?
— Нет, — быстро ответил он, снова глядя на Грейнджер, — но я верю в нее. Она победит и докажет, что я во всем ошибался.