Драко удивленно приподнял брови, раздумывая, когда он в последний раз видел Грейнджер настолько взволнованной и разъяренной, что она фактически вибрировала от переполняющих ее чувств. Он взглянул на остальных, смотрящих на свирепствующую Гермиону, крепко сжимающую в руке палочку Беллатрисы, и обнаружил на их лицах выражения недоверия.
— Я скажу это один раз, — сказала Гермиона твердым голосом. — Вы будете терпеть друг друга, вы отложите в сторону любые обиды со времен Хогвартса и вы сделаете это немедленно. Понятно? — Молчание, что стало ей ответом, было настолько густым, что грохотало в ушах. Гермиона резко вздохнула и слегка согнула запястье, изменив наклон палочки, что не предвещало ничего хорошего. — Я спросила, понятно?
— Да, — выпалил Гарри, — Я все понял.
— Ага, усёк, — кивнул Тео. — Бла-бла-бла, давай обниматься с хаффлпаффцами. Теперь ты нас опустишь?
Гермиона проигнорировала его, переводя взгляд между смолчавшими.
— Рон? Драко? — нетерпеливо подтолкнула она. — Я жду.
— Ладно. — проговорил Рон сквозь зубы.
— Да пофигу, — упрямо проворчал Драко, облизывая губы, когда Гермиона посмотрела на него с прищуром. — Да, хорошо, только спусти нас к черту!
— Хорошо, — сказала она сдержанным тоном. — Получается, все дали свое устное согласие.
С этими словами она опустила палочку и, произнеся заклинание, перекинула ее из одной руки в другую; все четверо сползли по стенам и с тяжелыми ударами свалились на пол. Драко со стоном поднялся на ноги и потер ушибленный копчик, осторожно наблюдая за Гермионой, задумчиво обдумывающей ситуацию с таким видом, что обычно приводил к решению, которое ему не нравилось.
— Гарри, Тео, Драко, — обратилась она, когда все встали на ноги. — Отправляйтесь спать. Я хочу поговорить с Роном.
Лицо Драко приобрело недовольный хмурый вид, и он громко усмехнулся, не обращая внимания на смущенные взгляды, которыми обменивались остальные, покачал головой и, сжав зубы, процедил:
— Ты, блядь, шутишь? Грейнджер, ни при каких условиях...
— Это была не просьба, — сказала она, склонив голову и сурово глядя на него. — Я серьезно. Вы трое, идите спать.
На мгновение Драко потерял дар речи, наблюдая, как она одарила Поттера благодарной полуулыбкой, когда тот без спора покинул кухню. Тео последовал к выходу, но задержался у двери, очевидно, ожидая Драко и пытаясь привлечь его внимание — Драко не прореагировал. Он был слишком занят, сверля хмурым взглядом Грейнджер, и проявлял всю доступную ему сдержанность, чтобы не врезать кулаком по торжествующей ухмылке на лице Уизли.
— Черт, во что ты играешь? — требовательно спросил он, делая шаг в ее сторону. — Ты ожидаешь, что я…
— Ты только что согласился проявить терпение...
— Я никогда не соглашался оставлять тебя наедине с ним!
— Драко, не испытывай меня, — тихо предупредила она. — Мне нужно поговорить с Роном, и я хочу сделать это наедине, так что иди спать, я приду, когда я закончу.
— Я так не думаю, черт возьми.
— Драко, я серьезно, — сухо сказала она, и что-то в выражении ее лица сказало Драко, что в этом споре ему не победить. — Это нужно сделать, и будет легче, если тебя здесь не будет. А сейчас, говорю в последний раз — отправляйся спать, я скоро приду. Больше повторять не стану.
Он сжал зубы и зарычал, угрюмо бросил на Рона угрожающий взгляд и посмотрел на Гермиону.
— Мы обсудим это после того, как вы закончите, — прошипел он.
Он прошел мимо нее с намеренно холодным видом, чуть не сбив в дверях Тео, когда выскочил из кухни, со всей силы захлопнув за собой дверь, что заставило петли завизжать. Эмоции бурлили внутри. Он был полностью и совершенно разозленный: все мышцы напряглись и натянулись от гнева, кровь кипела в венах, когда он, преследуемый Тео, ворвался в коридор.
— Итак... — пробормотал Тео. — Нет смысла угадывать, кто у вас в доме хозяин.
— Заткнись, — выплюнул Драко.
— Просто наблюдение, — защищаясь, сказал он. — Мне не стыдно признаться, что я слегка побаиваюсь твоей девушки. Она пугает, когда ведет себя так властно…
— Черт возьми, Тео, отвали!
Гермиона поморщилась от резкого удара двери, но последовавшее за этим молчание, которое повисло между ней и Роном, было еще более разрушительным.
Она пристально изучала его, и сердце упало, когда он отказался посмотреть ей в глаза или дать понять, что замечает ее присутствие. Он просто стоял среди кухни: взгляд был сосредоточен на полу, плечи — неуверенно опущены. Тяжело вздохнув, она подошла к столу и села, засунув палочку Беллатрисы в карман халата, а затем наклонилась вперед и в довольно деловой манере сложила перед собой руки.
— Рон, — мягко сказала она, — сядь, пожалуйста...
— Я не хочу.
— Сядь и успокойся, — сказала она властным тоном. — Нам нужно поговорить.
Казалось, если бы это было возможно, он сжался бы еще больше, но вместо этого поднял взгляд и посмотрел на нее через неопрятные рыжие пряди.
— Не уверен, что тебе сказать.
— Ты можешь сказать мне все что угодно. Ты же знаешь.
— Ну, это было раньше. — Он нахмурился. — До того, как я узнал о твоих... с ним.
— Я все тот же человек, Рон, — сказала она. — Я — это я.
— Разве?
Она вздрогнула и нервно заправила прядь за ухо.
— Слушай, я понимаю, что ты сердишься на меня...
— В том-то и дело, — перебил он, — я не сержусь, я… не знаю. Я просто не знаю, Гермиона.
— Пожалуйста, присядь, — попросила она, ощущая легкую волну облегчения, когда он так и сделал. Он выдохнул, опустился на стул напротив и положил руки на стол. Она попыталась протянуть ладонь и прикоснуться к нему, но он отодвинулся прежде, чем она успела даже задеть его пальцы.
— Рон, пожалуйста, поговори со мной...
— Это не так просто, Гермиона...
— Если бы ты только попробовал, — умоляла она. — Просто скажи что-нибудь, и это...
— Думаю, ты была права, — бросил он слишком быстро, но Гермиона поняла. — В смысле, насчет нас. Последние пару дней я думал о твоих словах насчет того, что у нас ничего не получится. Я представлял, каково быть в отношениях с тобой, и знаешь, что я решил? Я решил, что это было бы нормально [1], а потом вспомнил, что «нормально» — наихудшее из слов.
— В английском языке, — закончила она с понимающим кивком. — Извини, но я не думаю, что мы... созданы для таких отношений.
— Да, — согласился он слегка отдаленным тоном. — Скорее всего, так и есть. Хотя, сначала я думал совершенно иначе. Черт, как все думали.
— Если бы большинство было всегда право, прогресса не случилось бы, — пробормотала она скорее для себя. — Извини, я просто хочу сказать, что... порой люди видят то, что хотят видеть.
— Я очень тебя люблю, — искренне сказал Рон. — Но… я не знаю, люблю ли тебя как друга, или это что-то большее. Это чертовски меня запутывает. Наверное, если я не знаю, что это означает, получается, это не то, о чем я думал. Это имеет какой-нибудь смысл?
— Имеет, — заверила она. — На самом деле, в этом много смысла.
— Это похоже... — неловко начал он, потирая затылок в свойственной ему неуклюжей манере. — Когда я считал, что ты умираешь, я не думал «это девушка, которую я люблю», я думал «это моя лучшая подруга», и… я обдумывал все это после, и меня словно громом поразило, понимаешь?
— Понимаю, — сказала она и снова протянула руку к его ладони, на этот раз он не сопротивлялся. — Я знаю, что ты имеешь в виду.
— У нас бы ничего не вышло, ведь так? — пробормотал он с тоской. — Как ты и сказала, нам было бы слишком удобно. Тебе и мне…
— Нам с тобой, — автоматически поправила она, но быстро прикрыла рот и поморщилась. — Извини, сейчас не время...
— Но это то, кто ты есть. — Он пожал плечами. — Но есть еще кое-что — я не понимаю, о чем ты говоришь. Если бы мы были вместе, я бы проводил половину дня, уткнувшись в словари в попытке наверстать упущенное.
— Рон, ты не глупый.