Драко замедлил безумные толчки, когда его охватило странное желание, и он нежно погладил ее щеку, изучая раскрытые губы и похотливый взгляд. Она посмотрела на него и почти улыбнулась, когда протянула руку, чтобы кончиками пальцев коснуться его лица, вытянула шею и поцеловала.
Темп их движений снова возрос, Драко настойчиво толкался и резко дышал; звуки ударов влажных от пота тел смешивались с громкими стонами и вздохами. В момент спонтанной смелости Гермиона подняла бедра чуть выше, чтобы глубже и резче ощутить его член. Она держалась за Драко так, как будто от него зависела ее жизнь, когда последние несколько сильных толчков заставили ее разлететься на части: мышцы натянулись и напряглись, она бесконтрольно задрожала, и сотряслась, и затрепетала, когда жар блаженства заполнил ее кровоток и пронесся по всему телу. На пике оргазма она то ли мурчала, то ли стонала, а когда он утих, почувствовала головокружение и полную удовлетворенность.
Сокращения ее мышц вокруг его члена приблизили Драко к оргазму, но он подождал, пока она полностью не насладится собственным освобождением, после чего двинул бедрами раз, другой, третий — сердцебиение забилось где-то в ушах, он задрожал. Малфой хрипло зарычал ей на ухо, рассеянно прижал губы к виску и, прежде чем вся сила покинула его, осторожно перевернулся на бок. Обхватив Гермиону рукой за талию, он притянул ее к себе и прижал подбородок ко лбу, когда она рассеянно начала выводить круги на его груди; их дыхание возвращалось к норме.
— Дай мне немного времени, и мы повторим, — прохрипел он.
Она подняла голову и взглянула на него с любопытством. — Откуда ты знаешь, что я не собираюсь продолжить спор?
— Да ладно, Грейнджер, не порти мне праздник, — вздохнул он. — Кроме того, разве мы не договорились, что сразу же после твоего исцеления мы не вылезем из кровати до тех пор, пока кости не заболят?
— Что? Нет, я такого не помню.
— О, — он пожал плечами, — наверное, это было лишь в моей голове.
Она тихо засмеялась и поцеловала его в грудь, чувствуя пульс под губами. — Ладно, никаких споров о Роне. Ты ведь будешь придерживаться своего слова, да? И воздержишься от постоянного противостояния?
— Если Уизли будет сохранять дистанцию, то и я тоже, — сухо согласился он. — Счастлива?
— Очень, — она улыбнулась. — Спасибо. Люблю тебя.
Малфой нахмурился и облизнул губы, задумчиво притянув ее ближе. Время было неподходящее, но необходимость что-то сказать зудела на языке.
— Грейнджер... — нерешительно начал он. — Ты же знаешь, что я…
— Знаю, Драко, — заверила она. — Все хорошо, я знаю.
[1] В оригинале Рон называет их отношения «nice», и по мнению многих это слово действительно считается одним из наихудших в английском языке, поскольку часто используется для описания того, что мы называем «никаким».
====== Глава 38. Снова ======
VNV Nation — Illusion
Sleeperstar — Soon
Scheer — Goodbye
Oh Laura — Release me
Драко вытянул ноги и подставил лицо утреннему солнцу. Сегодня в голове была полная неразбериха — возможно, из-за раннего подъема — и казалось, тепло согревающих лучей ненадолго привело его в равновесие.
Прошло четыре дня с тех пор, как Гермиона ворвалась на кухню и накричала на Поттера, Уизли, Тео и его самого, и, за исключением нескольких язвительных, но безобидных комментариев на следующий день, все довольно быстро вернулось к привычному течению. Андромеда поговорила с ним наедине и похвалила за «зрелость», но основным достижением стало то, что до всех дошла простая истина: разборкам со школьного двора нигде нет места, когда мир рушится.
И это было странно.
Все собирались вокруг радио, слушали потрескивающее вещание «Поттеровского дозора» о том, скольких магглов замучили, скольких магглорожденных забили, как скот; число погибших все росло и росло. Темпы и жестокость войны увеличивались с каждым днем, и все же в доме Тонкс, где бывшим врагам удалось достичь негласного обета согласия, сохранялось странное чувство мира. Это сбивало с толку: создавалось впечатление, словно они отошли от проблем войны, но, конечно, это было не так, и брошенный на Грейнджер взгляд только подтверждал это.
В последние пару дней она просыпалась на рассвете, чтобы практиковать заклинания с Ремусом и Тонкс, настаивая на необходимости привыкнуть к палочке Беллатрисы. Сегодня он решил понаблюдать за ней, движимый желанием погреться на улице под солнцем, а также заинтригованный видом Гермионы, управляющейся с незнакомой палочкой; очевидно, его друзья решили так же. Она находилась на достаточном расстоянии от крыльца, на котором они сидели с Тео и Блейзом, но он мог рассмотреть легкий блеск пота на ее лбу, когда она обсуждала что-то с Ремусом и Тонкс, сбрасывая с плеч кофту. Прежде чем Драко успел осознать, что пялится, Тео заговорил, выведя его из транса:
— Сегодня последний день апреля.
Драко нахмурился.
— И?
— Напомни мне завтра отвесить тебе подзатыльник. [1]
Гермиона кивнула и подняла палочку Беллатрисы, в защитном жесте распрямив плечи, когда Тонкс и Ремус отошли от нее на несколько шагов.
— Готова? — спросил Ремус, и она снова кивнула. — Давай!
— Ступефай! — крикнула она.
Он без труда заблокировал ее, и Гермиона развернулась всем корпусом в попытке отразить заклинание, которое выпустила Тонкс, но ее ноги все еще были немного неустойчивыми. В тот момент, когда Гермиона была повернута к ним спиной, она почувствовала магию, обжигающую кожу, и развернулась к Ремусу, который уже целил палочку для следующего удара.
— Подожди, подожди минутку!
— Ты думаешь, что Пожиратель даст тебе шанс оправиться? — спросил он.
— Нет, я знаю это, но...
— Они поймут, что ты не хочешь использовать Темную магию, и, вероятно, узнают палочку Беллатрисы, — продолжил он. — Кроме того, ты проговариваешь заклинания, сообщая врагу о своих намерениях.
— Знаю, но палочка Беллатрисы сопротивляется мне, и…
— Ты можешь с этим справиться, Гермиона, — твердо произнес он. — Самая умная ведьма своего поколения, помнишь? А теперь продолжим, ты способна на большее!
— Ремус, дай ей минутку, — вздохнула Тонкс. — Возможно, нам стоит практиковаться один на один.
— Нет, он прав, — сказала Гермиона. — Пожиратели смерти вряд ли будут играть честно, верно? Я должна быть готова.
Ремус одобрительно посмотрел на нее.
— Верно. Готова?
Успокаивающе вздохнув и крепче сжав палочку Беллатрисы, она сосредоточилась на покалывающем жаре в кончиках пальцев. Ее магия. Гермиона склонила голову, согнула колени и немного присела, сосредоточившись на Ремусе, когда он изогнул запястье для заклинания. Не произнося ни слова, она вытянула руку — яркий, ослепляющий свет вырвался из палочки Беллатрисы, и Ремус отшатнулся назад, прикрывая рукой глаза. Развернувшись и едва не поймав Ступефай Тонкс, Гермиона метнула в нее Импедименту, угодившую прямо в живот и отбросившую ее на несколько шагов назад.
Как только Ремус начал приходить в себя, Гермиона снова нацелила на него палочку, из кончика которой вырвалась веревка, обвившая ведущую руку и горло Ремуса — после нескольких рывков он оказался на коленях, его волшебная палочка была отброшена в сторону; Грейнджер упиралась палочкой Беллатрисы ему в кадык. Призвав его палочку, она снова вернула внимание к Тонкс и выпустила невербальный Экспеллиармус.
Держа все три палочки, Гермиона улыбнулась сама себе; не из-за гордости или ощущения совершенного долга, а потому что снова почувствовала обретение контроля.
Наблюдая на расстоянии, как его возлюбленная улыбается с уверенностью и триумфом, Драко почти нежно ухмыльнулся. Он видел эту улыбку только один раз, когда они катались на коньках на Рождество, и ей удалось сохранить равновесие без его поддержки; это воспоминание согревало его сильнее солнца.