Теплое дыхание Грейнджер, коснувшееся его лица, вернуло к реальности, и Малфой резко оттолкнул ее от себя подальше, пока она не успела к нему прикоснуться. Гермиона споткнулась, и он злобно усмехнулся, но яд в его взгляде был наигранным и вынужденным — лишь маска, помогающая скрыть полнейшую растерянность. У Грейнджер же не было времени, чтобы спрятать свое удивление и унижение: ее движения были нервными, глаза полны боли. Еще один удар сердца, и Драко с криками погнал бы ее прочь, но она развернулась и вылетела из комнаты раньше, чем тот успел набрать воздуха в легкие.
Хлопок от закрывшейся двери рикошетом пронесся по опустевшей комнате подобно удару молотка судьи Визенгамота. И вот его приговор: два дня в компании лишь собственной тени и раздумий о том, как убежать от проклятого одиночества во время ее отсутствия.
Ему следовало позволить себя поцеловать…
От морозного воздуха заплаканные глаза начало покалывать.
Гермиона стремглав неслась в Хогсмид; она столкнулась с осознанием того, что начала чувствовать к Драко то, что нельзя было назвать нормальным.
Когда она впервые его поцеловала, то пребывала в одурманенном, ошеломленном состоянии; действовала под воздействием импульса, слишком сильного, чтобы быть подавленным логикой. Но ее новая попытка снова попробовать его на вкус была иной. Она желала прильнуть к нему и испытать удачу. Это осознанное решение, которое заставило чувствовать себя отвергнутой и полностью подавленной. Мысли в голове превратились в спутанный комок, и она понятия не имела, с какого места начать его распутывать.
Как только в поле зрения показались «Три метлы», Грейнджер стерла рукавом следы слез и постаралась взять себя в руки. По крайней мере, восторг от встречи с Тонкс поможет утопить часть вопросов о Драко; она зашла в бар и робко улыбнулась. Вокруг шныряли постоянные посетители, но она не обратила на них никакого внимания, поскольку заметила мудрый взгляд мадам Розмерты. Та заговорщицки кивнула Гермионе и незаметно передала через барную стойку ключ. Грейнджер, не теряя ни минуты, побежала вверх, чтобы увидеться с подругой.
— Ну, наконец-то! — просияла Тонкс, как только Гермиона ворвалась в комнату. — Я уже начала думать, что ты потерялась.
— Как же я рада тебя видеть! — воскликнула она, бросаясь обнять Нимфадору, но остановилась, когда заметила небольшую округлость ее живота. — Ох, Тонкс! Уже все заметно!
— Познакомься с пузожителем, — сказала она с озорной улыбкой. — Сразу хочу предупредить, что сейчас я на стадии обжорства, так что если засечешь меня, прячущуюся в углу и пожирающую бутерброд с мармитом [2] и джемом, просто не обращай внимания.
Гермиона слабо улыбнулась, и это была единственная реакция на шутки Тонкс, которые обычно вызывали смех. Сцена их с Драко перепалки, когда его губы находились на расстоянии одного вдоха, стояла перед глазами, от чего во рту все пересохло, а на сердце потяжелело.
— Гермиона, что-то случилось? — спросила Тонкс. — Ты выглядишь такой измотанной.
— Все в порядке, — сорвалась скорая ложь, — просто мне не хватает Гарри и Рона.
— Конечно, не хватает, — она понимающе кивнула и тепло улыбнулась. — Но у тебя ведь остались друзья, с которыми можно поговорить. Как дела в Хогвартсе?
Гермиона не сдержалась и вздрогнула.
Все сложно…
Драко зло вглядывался во тьму.
Час был поздний, и нужный свет не проникал в лишенную окон гостиную, наполненную тишиной, что оглушала; громкое напоминание о том, что ее не было рядом. Аромат Гермионы начал угасать, дортуар казался до жути пустым; все, что он делал последние несколько часов, так это не сводил глаз с дурацкого снежного шара.
От него требовалось лишь потрясти уродскую штуковину, и Грейнджер бы вернулась; тогда он смог бы украсть несколько поцелуев, как и следовало сделать до ее ухода.
Он схватил магический предмет и с громким ревом швырнул его о стену. Он наблюдал, как шар разбивается, а затем развернулся и с учащающимся дыханием направился к комнате Гермионы. Пробормотал пароль и, с жадностью втянув воздух в спальне, мгновенно успокоился.
Да, это Грейнджер… определенно, Грейнджер.
Он критично осмотрел обстановку, надеясь обнаружить приличную коллекцию личных вещей, но за исключением нескольких фотографий, ожидаемого красного покрывала и впечатляющей коллекции книг их спальни были одинаковыми.
Драко мрачно начал рассматривать снимки; задержался на одном, изображавшем Грейнджер с ее никчемными полудурками, которых она считала хорошей компанией. Он положил все рамки лицом вниз, чтобы не пришлось на них смотреть, и, присев на кровать, начал рассеянно водить руками по покрывалу. Веки налились свинцом, и он, убаюканный сильным ароматом Гермионы, что блуждал меж подушек и простыней, откинулся на спину. Если бы он уснул здесь, окруженный умиротворяющим шепотом ее присутствия, разве кто-нибудь узнал бы об этом?
— Да пошло все!
[1] Lutra, lutra — (лат.) выдра.
[2] Мармит — пищевой продукт, липкая, темно-коричневая и очень соленая паста с отличительным, стойким ароматом. Мармит можно сравнить по вкусу с соевым соусом.
====== Глава 14. Желание ======
— Нет, — Тонкс покачала головой, — Письмо, которое мальчики прислали Ремусу, почти ничего не объясняет. Но какая разница? Главное, что он уничтожен.
— Наверное, ты права, — отрешенно согласилась Гермиона. — Мне бы хотелось быть более полезной, и, возможно, если бы я знала, как они уничтожили медальон…
— Ты прекрасно справляешься, — заверила Нимфадора. — Все идет хорошо: Министерство держится, мы избавились от еще одного крестража. Не пойми меня неверно, все могло бы быть еще лучше…
— Намного лучше, — вздохнула она, убирая волосы с лица. — Я должна была отправиться вместе с ними…
— Твои таланты полезнее в Хогвартсе, рядом с МакГонагалл, — сказала Тонкс. — У ребят все получается, да и Орден хочет, чтобы один из вас оставался поблизости…
— Знаю, — Гермиона устало нахмурилась и потерла глаза. — Просто не уверена, насколько я вообще здесь полезна. Все, что я делаю, так это занимаюсь организацией Рождественского бала и выполняю всякие обязанности старосты, которые совершенно бессмысленны.
— Ты не можешь винить МакГонагалл в том, что она старается всех приободрить, — Тонкс пожала плечами. — По-моему, Рождественский бал будет тебе полезен. Помню, как ты повеселилась на Святочном. Тебя уже пригласил какой-нибудь знаменитый болгарин?
Гермиона почувствовала, как на лице появилась улыбка.
— Нет, никаких болгар, — пробормотала она, — но Майкл спрашивал, не составлю ли я ему пару.
— Что за Майкл?
— Майкл Корнер, — сказала она и задумчиво цокнула языком. — Думаю, он заговорил об этом лишь потому, что мы оба Главные старосты. Надеюсь, это единственная причина.
— Почему? — спросила Тонкс, выгибая бровь. — Он идиот?
— Нет, он вполне милый, — ответила Гермиона, — просто…
— Тебе нравится другой.
Драко…
Гермиона вскинула голову и диким взглядом уставилась на Тонкс; паника сдавила грудь.
— Что? — начала заикаться она. — О чем ты?
— О Роне, — улыбнулась Нимфадора со знающим видом. — Мы все видели, насколько благожелательны друг к другу вы были на свадьбе. Да ты и сама говорила, что он тебе нравится.
— Ах, Рон, — выдохнула Гермиона с облегчением, накрывшим ее освежающей волной. — Да, конечно.
— Гермиона, ты в порядке? — с беспокойством спросила Тонкс.