Но еще оставалось время.
— О чем задумалась? — спросила Джинни, выходя из примерочной.
Гермиона подняла на нее взгляд и искренне улыбнулась. Выбор Уизли пал на очаровательное черное платье с узором на лифе и швах; оно идеально подходило ей.
— Ну? — спросила она с нетерпением, перекидывая волосы через плечо. — Нормально?
— Ты выглядишь потрясающе, — с любовью в голосе произнесла Гермиона. — Правда, Джин. Тебе не нравится отражение?
— Здесь все зеркала зачарованы и треплются о том, что каждое платье прекрасно, — фыркнула она. — Ты же говоришь так не для того, чтобы не обидеть меня?
— Нет, — покачала головой Грейнджер. — Это платье создано для тебя. Ты прекрасна.
Джиневра улыбнулась и расправила складки на ткани.
— Спасибо, — сказала она. — Думаешь, будет нормально, если я сделаю несколько фото, чтобы показать Гарри, когда он вернется?
Если он вернется…
— Обязательно, — кивнула она в ответ. — Он начнет заикаться, как дурак, если увидит тебя в этом платье. Хотя, уверена, что у Невилла будет такая же реакция.
— Нет, — усмехнулась Джинни, — сейчас щенячий взгляд Невилла направлен на Ханну Эббот.
— Серьезно? Тогда почему он не пригласил ее?
— Ты же знаешь, какой он застенчивый, — с нежностью произнесла она. — Плюс, я появилась до того, как он успел хоть кого-нибудь позвать. Мне хотелось пойти с тем, кому я доверяю. И тебе стоило бы поступить так же.
— Майкл вполне безвреден…
— Он неровно к тебе дышит, — прервала ее Джинни тоном, не терпящим возражений. — Знаю, что они с Роном не были близкими друзьями, но все же, ему стоило бы хорошенько…
— Наши с Роном отношения никогда не были официальными, — напомнила Грейнджер, — да и Майкл для меня просто друг…
— Если он попробует подкатывать, то будет всю следующую неделю блевать слизнями.
Гермиона не удержалась и хихикнула, и это показалось таким нормальным.
— Твой брат тоже любит это заклятье.
— Даже после того, как оно отразилось в него? — ухмыльнулась Джинни, с интересом выгибая бровь. — Ладно, мне платье выбрали. На каком остановилась ты?
— У меня есть платье…
— Тебе нужно новое, — настояла Уизли, указывая на разнообразие нарядов в «Шапке-невидимке». — Вот это темно-синее тебе точно подойдет…
— Не вижу смысла покупать платье для бала, на который я даже идти не хочу, — возразила Гермиона, правда, платье привлекло ее внимание. — У меня нет никакого желания впечатлить своего спутника…
— Сделай это не для него, а для себя, — сказала она и направилась к висящему на вешалке наряду. — Цвет очень милый, да и платье совсем не похоже на расфуфыренное барахло, которое ты так ненавидишь.
Гермиона с сомнением протянула руку к шифоновому платью; в сравнении с остальными нарядами в магазине на этом почти не было никакой отделки, но Грейнджер всегда придерживалась принципа «меньше — лучше».
— Оно очень красивое, — задумчиво пробормотала она, — но я…
— Просто примерь.
Держа в руках рождественские подарки и чехол с новым платьем, Грейнджер шла в дортуар. Причиной этому было настойчивое поведение Джинни, но Гермиона готова была признаться, что после прогулки по магазинам и сливочного пива в празднично украшенном пабе она расслабилась; все изменилось, как только она очутилась перед входом в комнаты.
Как и всегда, она сделала глубокий вдох и распахнула дверь; увешанная пакетами, вошла внутрь и снова обругала себя за то, что не взяла с собой зачарованную сумку. Грейнджер хотела быстро и бесшумно пройти через гостиную, но этот план оказался провален в тот же миг, как она споткнулась, раскидав по комнате часть покупок.
— Блин, — пробормотала она и присела, чтобы собрать вещи.
Гермиона подобрала последнюю упаковку с пола, когда услышала звук открывающейся двери; она так и не подняла глаз, когда он появился в гостиной. Атмосфера в комнате в одно мгновение стала тяжелее; Грейнджер сглотнула нервный комок, встала и расправила плечи.
— Для чего оно? — изучающе спросил Драко, указывая на платье в прозрачном чехле.
Он преградил проход, и ответ сорвался с ее губ прежде, чем она успела словить его:
— Для Рождественского бала, — быстро промямлила она, неуклюже обходя диван, но Малфой снова встал на ее пути; задержал взгляд на платье. — Свали, пожалуйста…
— Ты избегала меня, — обвинил он хриплым голосом. — Почему?
Гермиона отвела взгляд.
— Ты знаешь причину, Драко, — бросила она. — Свали…
— И как долго ты планируешь испытывать меня молчанием? — сердито продолжил он. — Это начинает бесить…
— Я не стану повторять, — произнесла она напряженными губами, неуклюже ища в кармане палочку. — Отвали, или я тебя заставлю.
Он смотрел на нее взглядом, полным противоречивых чувств, от раздражения кусая щеку изнутри; затем отступил в сторону и смиренно вздохнул. Руки, сжатые в кулаки, затрясло, когда она проскочила мимо; Гермиона отчаянно старалась не обращать внимания на его успокаивающий аромат. Дыхание Малфоя задело ее ухо, но она решила заглушить дрожь, что угрожала выдать ее слабость.
— Грейнджер, мы и раньше спорили, — сказал он, пока она не скрылась за дверью; голос звучал почти удрученно. — Почему в этот раз… так реагируешь?
Она остановилась и почувствовала нарастающий в груди гнев.
— Ты просил оставить тебя в покое, — холодно ответила она, — именно это я и делаю…
— Но я…
— Ты сам сделал свой выбор, Драко, — сухо произнесла Гермиона, решив не развивать тему, — теперь живи с ним.
Непослушными руками она взмахнула волшебной палочкой, быстро наколдовала «Маффлиато» [1] и прошептала недавно измененный пароль — Живоглот. Она сомневалась, что Драко может знать кличку ее любимого питомца; вдобавок, теперь она была в курсе, что стоит быть осмотрительнее, произнося его. Гермиона слышала, как он прошептал что-то, пока она заходила в комнату, но решила пропустить это мимо ушей.
— Погоди, — пробормотал Драко, но Грейнджер уже захлопнула дверь.
На ум пришло одно ненадежное выражение, которое мать сказала ему, когда он впервые отправлялся в Хогвартс и отрицал, что будет скучать по поместью: «Ты не поймешь, чем обладаешь, пока не потеряешь этого». Спустя две недели, в течение которых они с Грейнджер едва ли обменялись жалкой парой слов, он начал жалеть об их бурной ссоре, ведь Гермиона была непреклонна в своем решении даже не смотреть в его сторону. Это медленно убивало решимость притворяться, что подобное положение дел его совершенно не беспокоит, но разрушительная для гордости правда была такова: он тосковал по ней.
Тосковал по страстному спору, по разумной дискуссии… по поцелуям.
По всему.
Среда тянулась невообразимо медленно, подобно хромому калеке.
Занятия наконец-таки подошли к концу, и остаток дня она провела, помогая завершить приготовления в Большом зале. Поняла, что пора бы сбежать от чрезмерно воодушевленных старост и провести несколько часов в библиотеке; поиски материалов о крестражах были весьма непродуктивными, и это расстраивало. Было уже около десяти вечера, когда глаза начали слипаться и она решила вернуться в дортуар, надеясь, что Малфой не будет ошиваться в гостиной.
Гермиона бесшумно проскользнула внутрь и только прошла на кухню и налила воды в стакан, как раздался стук во входную дверь. Он выпал у нее из рук и разбился; она выругалась под нос и бросила настороженный взгляд в сторону спальни Драко.
— Гермиона, ты там в порядке? — донесся из-за двери голос Майкла; Грейнджер закатила глаза. — Мне послышалось…
— Все в порядке, — выпалила она в ответ, — чего ты хочешь, Майкл?
— Есть вопрос…
— Я уже собираюсь спать, — сказала она, аккуратно обходя осколки. — Давай все решим завтра…
— Мне на минутку, — настаивал он. — Слушай, Гермиона, еще только десять.