Она знала, что у него к ней были какие-то чувства; он сам себя выдал. Его нежность прошлой ночью заставила ее чувствовать себя защищенной; но она знала, насколько он может быть упрям. Она нисколько не была уверена, предпочтет ли он остаться или решит, что их связь зашла слишком далеко, но она точно знала, что, если он уйдет, это опустошит ее. Она почти пожалела о своем ультиматуме, но она отказывалась видеть его каждый день и чувствовать себя отвергнутой и использованной, а затем выброшенной по причине его разбитой гордости.
Если он предпочтет остаться, для нее этого будет достаточно.
К воскресному вечеру Драко был готов сойти с ума.
Грейнджер ушла субботним утром, спустя не более часа после того, как высказала ему свое мнение об их дальнейшем общении, и до сих пор не вернулась. Он понятия не имел, где она провела ночь; в какой-то момент он поймал себя на мысли, что переживает, не случилось ли с ней чего. Но логика все расставила по местам: он понял, что в таком случае МакГонагалл уже нанесла бы ему визит; хотя даже несмотря на это его озабоченность ее состоянием полностью отрезвила его.
Было бы разумно принять предложение Грейнджер сменить эту тюрьму на новую и уйти в завязку от одержимости ею, но в реальности он даже не рассматривал такой вариант. Каким-то способом ей удалось перестать быть наиболее раздражающим аспектом этого ада, и стать той причиной, по которой ему все еще удавалось сохранять здравый рассудок. Он знал, что без нее он разобьется словно морская волна об утес. Он желал снова к ней прикоснуться; он жаждал этого, хотя по-прежнему понятия не имел почему.
Просто это… имело смысл.
В итоге он пришел к заключению, что это являлось побочным результатом его изоляции, и, если Грейнджер необходима ему, чтобы не потерять рассудок, так тому и быть. Как только он обретет свободу, все вернется на круги своя, и никто и никогда не узнает о его постыдном поведении.
Все, что происходит в этой комнате, остается между нами.
Он услышал, как открылась и закрылась входная дверь, прислушался к красноречивым шагам своей ведьмы, когда та зашла в спальню; он мог распознать ее замешательство. Затем она вышла из комнаты и направилась в ванную; включила душ. Знакомый шелест спадающей одежды возродил воспоминания о пятничной ночи, и перед глазами встали образы синего платья и оливковой кожи.
Он обдумал все дважды, а после еще раз; вскочил на ноги. Опасные намерения заставили пах напрячься.
Он слишком долго представлял ее в душе.
Он бесшумно подкрался к ванной, надеясь, что она забыла запереть дверь — сегодня удача определенно была на его стороне. Он проскользнул внутрь и сделал целительный глоток наполненного вишневым ароматом пара; принялся снимать одежду, не отводя глаз от танцующей за душевой шторой тени Грейнджер.
К тому моменту, как он сбросил белье, пульс бешено грохотал в ушах; он услышал стон Грейнджер и с нетерпением шагнул под душ.
Он смотрел на ее обнаженную спину, на капельки воды, стекающие с длинных волос, задерживающиеся в очаровательной ямочке чуть выше ягодиц, а после скользящие вниз по стройным ногам. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, и в тот самый момент, когда его пальцы задели ее плечо, она обернулась и, уставившись на него полными ужаса глазами, попыталась прикрыть свою наготу.
Он заглушил ее крик голодным поцелуем, наслаждаясь непривычными ощущениями от капель воды, скользившими между их губ. Пару секунд Гермиона вырывалась, но, когда он провел ладонью по ее шее, нежными движениями поласкал мочку уха, Грейнджер сдалась. Он медленно подтолкнул ее к стене и нахмурился, когда она разорвала поцелуй и уперлась ладонями ему в грудь.
— Что ты делаешь? — спросила она, тяжело дыша.
Лишь до тех пор, пока ты не выберешься отсюда…
Движимый обманчивой безопасностью своего заблуждения, что как только он покинет эти комнаты, одержимость испарится, он сжал челюсти и решительно посмотрел ей в глаза.
— Я остаюсь.
====== Глава 17. Звезды ======
Гермиона застонала в подушку, когда будильник прогнал прочь тихий шепот игривого сна. Прошлой ночью Драко был безупречен, как и в их первый раз: терпеливый и щедрый, но по-прежнему со сквозящей упрямой беспечностью, которая была полностью в стиле Малфоя, от чего он становился еще желаннее. Нервозность снова взяла над ней верх, но в этот раз Грейнджер определенно чувствовала себя комфортнее; вода, струящаяся между их телами, успокаивала ее разум и деликатно, восхитительно ласкала кожу.
Охвати ногами мою талию.
Ее ноющие мышцы сжались от воспоминания о его губах, ласкающих ее шею, убеждая отправиться в безопасные места, окутанные грехом. В наполненной паром и ароматом розы ванной комнате, в которой эхом раздавался звук льющейся воды, Гермиона позволила прижать себя к кафелю и пробудить внутри пульсирующее тепло. Как и в пятницу, она дрожала и самозабвенно стонала; Малфой отнес ее в спальню, дал время прийти в себя, а затем они вновь слились воедино, доставляя друг другу сладкое наслаждение.
Грейнджер…
Уже пресыщенная, она околдованно наблюдала, как он достигает собственного оргазма. Его лицо смягчилось, и на какой-то краткий миг он стал выглядеть совершенно беззаботным; Гермиона принялась бездумно осыпать поцелуями его лицо и шею. Внимательно изучала Драко, а затем мысленно решила, что он никогда прежде не выглядел таким прекрасным и свободным. Она поцеловала его, сильно, когда последние спазмы покинули его тело. Простыни все еще были влажными от их пота и мокрых после душа тел, и хотя она знала, что рядом с ней уже никого нет, все равно из-под опущенных ресниц осмотрела постель. Просто чтобы убедиться.
Она осталась одна, но это было… нормально.
Малфой пришел к ней прошлой ночью, и на данный момент этого хватало. Его гордость сильно пострадала; Гермиона была достаточно мудра и понимала, что ему требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к их… странной ситуации, как это сделала она. По правде говоря, она не знала, чего хотела добиться, но была уверена, что он ей нравится; слова Луны соблазняли действовать импульсивно.
Порой войны могут принести нечто хорошее. Они могут научить людей держаться того, что правильно, даже если ради этого придется рискнуть.
У нее было предчувствие, что судьба будет не на ее стороне, но на этот единственный раз она решила, что станет плыть по течению — и будь что будет. Мерлин свидетель, ей было безумно тяжело не анализировать странные отношения, что сложились между ними; она изучала Драко и спешила принять решение или найти ответы; даже если знала, что они окажутся бесполезными.
Грейнджер взглянула на часы и обнаружила, что слишком долго провалялась в кровати и теперь немного опаздывала; она быстро умылась, оделась и отправилась на встречу с МакГонагалл. Занятия уже закончились, поэтому директриса приступила к отправке учеников по домам на рождественские каникулы; Гермиона и остальные старосты помогали ей. К сожалению, среди них присутствовал Майкл, а это означало, что ей наконец-таки придется объяснить свой беспричинный побег с бала.
Она уже скормила Джинни и другим приятелям причину своего отсутствия — внезапно заболевший желудок, — когда заглянула в гриффиндорскую гостиную субботним вечером; Гермиона надеялась, что ее невинная ложь станет веским оправданием и для Майкла. Шествуя по знакомым коридорам, она проверяла свое отражение в морозных окнах, чтобы убедиться, что наспех использованные гламурные чары смогли скрыть все отметины, оставленные Драко.
Смущение окрасило скулы румянцем, как только она услышала знакомые голоса: МакГонагалл, Майкл, Невилл, Джинни и остальные старосты. Если после поцелуев Малфоя ее накрывало чувство вины, то теперь паранойя доводила ее до безумия. Они ведь не заметили припухлость ее губ? Или проблеск плохо скрытых синяков от грубых ласк? Не могли же они уловить нотку мужского аромата, исходящего от нее?