Он внимательно осмотрел в ней каждую деталь, обдумал и постарался определить, что делать. Мерлин свидетель, он не имел ни малейшего понятия, как облегчить ее страдания, но потребность сделать хоть что-нибудь уже пробралась под кожу; он даже не сопротивлялся ей.
Малфой приподнял бровь, когда Гермиона тяжело выдохнула вблизи стекла и, подняв руку, начала выводить бессмысленные узоры на запотевшей поверхности.
Грейнджер рассеянно провела пальцем по стеклу, нахмурилась, когда осознала, что делает. Они с матерью оставляли друг другу небольшие послания на зеркале в ванной, когда Гермиона была еще маленькой; приятные мелочи, как «Я люблю тебя» или «Спокойной ночи».
Рука безвольно упала, когда Гермиона прочитала написанное: «До скорой встречи».
Она тряхнула головой, когда расплывчатый голос Драко вторгся в ее сознание, и она вернулась в реальность.
— Что?
— Ты хоть сколько-нибудь спала? — озабоченно спросил он.
— О... — выдохнула она. — Немного... Достаточно...
— Что-то не похоже, — сухо сказал он, откинул одеяло и сел на краю кровати. — Тебе нужно отдохнуть.
— Нет, все в порядке, — пробормотала она; Драко ненавидел, какой отстраненной она казалась. — В любом случае я сейчас не усну...
— Не говори, что ты в порядке, когда и так ясно, что это не так, — обругал он, возможно, слишком резко. — Это чертовски бесит.
— Но я...
— Помолчи, — пробурчал Малфой, — понять не могу, почему вы, гриффиндорцы, скрываете все за долбаным позитивом, радугами и единорогами?!
— Я не...
— Ты ведь чувствуешь себя потерянной, верно? — резко спросил он. — Словно все мысли идут кувырком и ты не знаешь, как тебе быть.
Гермиона беззвучно произнесла:
— Я... как...
— Если ты еще не заметила, мы с тобой в одной лодке, Грейнджер, так что я в курсе, насколько это хреново.
— В одной лодке? О чем ты...
— Меня считают пропавшим еще с июня, — напомнил он невозмутимым тоном. — Уверен, родители считают меня мертвым; гниющим в яме, выкопанной одним из твоих.
Она вздрогнула.
— Драко.
— Это так, — перебил он, окинув ее предостерегающим взглядом. — Какую еще правдоподобную историю мог сочинить Снейп, чтобы оправдать мое отсутствие?
— Прости, — искренне прошептала она, — я не осознавала, что уже прошло столько времени. Но возможно, Снейп...
— Даже если он сказал, что я пропал, спустя столько времени меня все равно посчитали бы мертвым, — повторил он и вскинул голову, когда она нахмурилась. — Не смотри на меня с жалостью, Грейнджер. Я же не по-настоящему мертв...
— Но, может...
— Я смирился, Грейнджер, — произнес Драко, заставив ее замолчать, — как и ты смиришься с новыми обстоятельствами. Но тебе нужно выкинуть из головы все дерьмо насчет «я в порядке».
— Драко...
— Сейчас мы примем душ, — строго начал он, вставая с кровати, и нахмурился, поймав ее взгляд. — Давай, Грейнджер, подъем.
— Драко, — она устало вздохнула, склонив голову, — не думаю, что я в том состоянии, чтобы…
— Я ничего не говорил о сексе, — перебил он, подходя к ней с мрачным видом. — А теперь давай…
— Драко, я просто хочу остаться здесь…
— Херня! — выплюнул он, схватил ее за руку и дернул так, что поднял на ноги. — Не заставляй тащить тебя силой!
— Отпусти, Драко! — прорычала она, пытаясь вырваться. — Мне больно.
Его решимость дрогнула, но все же он не ослабил хватку, не обращая внимания на ее мольбы и протесты. Он осознавал, что был груб, но старался оставаться равнодушным, ведь сейчас это было столь необходимо. Возможно, Грейнджер этого не видела, но ей это нужно. Нужно ему.
Он ухватил ее крепче, как только она спустила ноги на пол и вцепилась в его руку.
— Прекрати сопротивляться, — бросил он, второй рукой надежно охватывая ее талию. Гермиона изо всех сил размахивала руками и ногами. — Блять, Грейнджер…
— Оставь меня, — слезы обиды катились по щекам. — Разве может что-то изменить этот проклятый душ? Я не буду...
— Перестань, — прорычал он, когда наконец выволок ее из спальни. — Поверь, бездействие сделает все только хуже.
— Я сказала, что в порядке! — проорала она. — Опусти меня!
— Нет! — прокричал он в ответ, заталкивая ее в ванную комнату и закрывая за собой дверь. Он проглотил неприятное чувство, застрявшее в горле, когда понял, что она снова плачет; но это не сломило его намерений. — Только посмей приблизиться к двери, и я затащу тебя назад, чтобы до тебя наконец-таки дошло.
Он старался держаться, когда она отошла в сторону и начала изучать его настороженным взглядом. Действительно ли она верила, что он причинит ей вред? Он нахмурился и покачал головой, стараясь скрыть обиду; подошел к душу, включил, рукой проверил температуру воды — все это время он в зеркале наблюдал за Гермионой.
— Это глупо, — пробормотала Грейнджер под нос, — ты сам глуп...
— Раздевайся, — строго произнес он, стягивая майку через голову, — или снова начнешь вести себя как последняя стерва?
Она бросила на него полный протеста взгляд, затем изможденно вздохнула и начала медленно расстегивать рубашку. Драко невозмутимо смотрел на нее, быстрым движением снимая брюки и белье; вырвал у нее из рук свитер и с нетерпением отбросил в сторону, а после, не дожидаясь Гермионы, рывком стащил с нее джинсы и нижнее белье.
Грейнджер резко втянула воздух и попыталась отступить, но он успел ухватить ее за запястье.
— Черт, да что с тобой не так?
— Я не собираюсь тратить на тебя весь день, — холодно прошипел он и развернул ее, чтобы расстегнуть бюстгальтер прежде, чем она снова начала возникать.
Малфой боролся с искушением полюбоваться ее наготой; она стояла перед ним, такая же бесконечно соблазнительная, как и в первую ночь, что они провели вместе. Каждый сантиметр ее медовой кожи принадлежал ему, и нравилось ей это или нет, он нуждался в заботе о ней, поэтому должен был завершить начатое. Его тело жаждало ее, но, несмотря на это, он взял себя в руки и потянул ее в душ.
— Давай, — сказал он и закатил глаза, почувствовав, что она колеблется. — Ну, ладно. Тогда будет по-плохому.
Она взвизгнула от неожиданности, когда он подхватил ее на руки и, сжав зубы в попытке игнорировать обнаженное извивающееся тело, встал под дождь из что-то тихо нашептывающих капель воды. Сладкий пар окутал их подобно вуали, и Драко безмолвно пожелал, чтобы она забыла обо всем в этом успокаивающем туманном коконе.
Реальность являлась препятствием.
Всегда вставала на их пути, мешала покою в их тайном убежище вдали от остального мира.
Вдали от войны.
От его прошлого.
От всего.
Он осознал, что прижился в этом убежище, несмотря на все свои попытки сопротивления. В этом месте реальность казалась лишь забытым воспоминанием. Здесь он был с ней.
Что же он станет делать, когда...
Он почувствовал, как она толкнула его в грудь, и опустил ее на ноги.
— Во что ты играешь? — с горячностью спросила Гермиона. — Отпусти меня...
— Нет, — отказался он, не выпуская ее из-под струй воды. — Тебе это нужно...
— Не говори, будто знаешь, что мне нужно, — прошипела Гермиона, — не смей говорить, как я должна справляться...
— И что? — спросил он подначивающим тоном. — Будешь весь день сидеть в комнате и хандрить?
— Я не хандрила! — громко возразила она. — Заткнись, Драко!
— Тогда прекрати быть такой жалкой! — продолжил он. Гермиона понятия не имела, насколько прекрасна была в этот момент: ее шоколадные кудри обрамляли лицо, спускаясь на плечи кофейными ручьями; она не давала ему покоя. — Сопливые истерики в духе мелкой хаффлпаффки не исправят положение!
— Я знаю! — выплюнула она, отталкивая Драко. — Разве ты не понимаешь, что я знаю?
— Тогда прекрати ныть!
— Когда ты впервые здесь появился, то вел себя как угрюмый придурок, так что прекращай быть лицемером! — выпалила она. — У меня есть все права, чтобы быть расстроенной! Я же человек!
— Тогда какого хера ты врешь, что ты в порядке?! — резко спросил он, нависая над ней. — Давай, Грейнджер! Отпусти себя! Зачем говорить, что ты в порядке, когда это не так?