Она задумчиво свела брови.
— Ты вправду этого не планировал?
— Я планировал вывести тебя из себя, — объяснил он, снова пожав плечами. — Я не был уверен, как ты отреагируешь, но, как я и сказал, тебе нужно было избавиться от напряжения.
Гермиона только решила продолжить разговор, как тут же закрыла рот, пока слова не успели покинуть его. Соблазн отметить, что он совершил нечто опасно близкое к бескорыстному покалывал кончик языка, так что она слегка прикусила его. Ощущения от расслабляющего пара душевой еще чувствовались на коже, поэтому она не осмелилась на комментарий, который мог бы заставить Драко обороняться, разрушив спокойствие. Она чувствовала себя... снова нормальной; все еще расстроенной ситуацией с родителями, но определенно лучше.
Он помог ей почувствовать себя лучше.
Он думал о ней.
Молчание затянулось, когда она взглянула на его ногу и склонилась вперед, очертя пальцами шрам, который не замечала ранее.
— Откуда он у тебя?
— Упал с метлы во время матча по квиддичу, на втором курсе, — ответил он после недолгой паузы.
Она хмыкнула, видимо, вспомнив этот эпизод.
— А этот? — спросила она, проведя пытливыми пальцами по шраму на другой ноге чуть ниже колена.
— Та же история.
Заинтригованная, она развернулась к нему лицом и, стянув с Малфоя одеяло, оставила его лишь в полотенце, обернутом вокруг бедер. Проигнорировав подозрительный взгляд Драко, с блеском в глазах начала изучать его тело, пока не наткнулась на широкий след на руке.
— Пожалуй, об этом я знаю, — указала на шрам с широкой улыбкой. — Гиппогриф?
— Ага, оборжаться, — протянул он, выгибая бровь. — Ты закончила?
— Нет, — шутливо ответила она, приблизилась к груди и нашла еще один. — Этот?
Драко сжал челюсти и встретился с ней взглядом.
— Один из шрамов, который остался после проклятия Поттера в прошлом году.
Почувствовав между ними неизбежное напряжение, Гермиона отчаянно принялась искать еще один шрам, который могла бы прокомментировать, но, по-видимому, остальная часть его тела была безупречна.
— Это все?
— Один пропустила, — сказал он с ухмылкой, указывая на едва заметную отметину возле носа. — Есть соображения?
Ее глаза расширились, когда она увидела крошечный изъян.
— От моего удара? — спросила она и ухмыльнулась, когда Драко кивнул и охотно забыл о теме шрама от Сектумсемпры. — Знаешь, я за это так и не извинилась.
Драко фыркнул.
— Я и не просил.
— У меня тоже есть один, — улыбнулась она, показывая ему слабый след на костяшках. — Нужно было подумать дважды, прежде чем бить твое острое лицо.
Он удержался от ответной саркастической реплики, когда заметил длинную белую отметину на ее плече:
— Раз мы еще обсуждаем шрамы, — произнес он, указывая на след, — откуда этот?
— В прошлом году, — сказала Гермиона, склоняя голову и бросая на него взгляд, — Рон случайно столкнул меня с дивана, и я ударилась о стол.
Драко закатил глаза.
— Уизли на редкость криворукий мудак, — пробормотал он и прищурился, когда увидел довольно неприглядный шрам у нее на ребрах, выглядывающий из-под полотенца. — Как, черт возьми, ты умудрилась получить этот?
— Отдел тайн, — она нахмурилась и поправила полотенце, чтобы полностью скрыть его. — Долохов запустил в меня одним заклятием. Не самым приятным.
Вернулось неловкое молчание.
На мгновение Драко задумался, как он мог упустить недостатки ее поцелованной солнцем кожи, но, возможно, он никогда не видел ее по-настоящему, или же ему потребовалось время, чтобы ее рассмотреть. Странное волнение внутри вернулось с удвоенной силой; в последнее время он не знал, как с этим справиться. Он старался не придавать значения, как Гермиона медленно развернулась и снова прилегла ему на грудь.
Он знал ее, знал ее недостатки; и это, казалось, только усиливало растерянность и непонятное чувство внутри.
Она оставила на нем след, пометила шрамом.
И речь шла не об отметине на его лице.
Гермиона тоже находилась в смятении, но лишь потому, что точно могла определить неуправляемые ощущения внутри себя. Просто она не знала, что с ними делать.
Пугающая мысль просочилась в ее сознание.
Гарри и Рон. Ее родители. Все исчезли.
Разлука с Драко была неминуема, независимо от того, сколько еще времени она будет игнорировать этот факт.
Что она будет делать, когда...
— Хочешь почитать новую книгу? — суматошно спросила она, призывая палочку.
Он вздохнул.
— Давай.
— Что-то определенное?
— Только не очередную депрессивную пьесу, — сухо заметил он и тихо вздохнул, радуясь возможности отвлечься. — Шекспир, которого ты так обожаешь, скорее всего страдал суицидальными наклонностями или же хотел, чтобы его читатели страдали.
— Он еще и комедии писал, — пробормотала Гермиона и при помощи Акцио призвала одну из любимых книг. — Мне очень нравится эта.
Она почувствовала, как Драко уперся подбородком ей в плечо, когда она перевернула первую страницу, приспосабливая книгу на коленях так, чтобы и ему было удобно читать. Она выбрала «Сон в летнюю ночь» — книгу, пронизанную магией, противоречиями и запретной любовью.
Книгу со счастливым концом.
Гермиона закрыла глаза.
Такое случается только в сказке.
====== Глава 22.Гроза ======
Саундтрек:
Blue October — Ugly Side (для Драко)
Muse — Butterflies and Hurricanes (для Драко)
Stateless — Bloodstream (ко всей главе)
В хорошей компании минуты летят незаметно.
Время становится незначимым.
Прошло несколько дней с того момента, как Гермиона сорвалась в душе, с того момента, как все в дортуаре стало более непринужденным, наполненным спокойствием; утренние пробуждения и неспешные дни купали в умиротворении. Все казалось легким и естественным, даже минуты, наполненные язвительными спорами, которые состоялись скорее ради развлечения, нежели разжигания вражды, и уютное молчание, во время которого ни один из них не решался разрушить момент тишины.
В этой тишине Драко часто ловил себя на том, что наблюдал за очаровательными чертами Грейнджер, рассеянно считал веснушки на ее носу или втайне улыбался, когда она, поглощенная чтением, неосознанно что-то бормотала себе под нос. Он всегда успевал спохватиться до того, как она замечала и бранила за такое поведение, вот только его взгляд всегда возвращался к ней, подмечая каждую черту ее лица.
Вопросы без ответов о родителях Гермионы не покидали Малфоя. Она больше не упоминала ни о матери, ни об отце, и он не затрагивал эту тему в попытке сохранить расслабленную атмосферу; но он нуждался в ответах. Внутренний голос убеждал, что все было как-то связано с войной; после всех месяцев, на которые он застрял здесь, его тошнило от одной мысли, что и дальше придется оставаться в неведении.
Что-то происходило. Нечто значительное. Эта мысль царапала его изнутри.
Гермиона тоже это чувствовала — жуткое мерцание в воздухе, смердящее черной магией. Снег начал светлеть, значит, скоро пойдет дождь, способный смыть прекрасный белый пейзаж, который она любила, уступив дорогу суровым грозам.
Пусть Годрик проклянет ее за эгоистичность и некоторую наивность, ведь на последние несколько дней она решила позабыть о войне и насладиться компанией Драко. В его присутствии она чувствовала нечто безумно близкое к удовлетворенности, пользовалась каждым оправданием, чтобы коснуться его и запомнить ощущение от контакта с его телом. Будь то поиск голубых вкраплений в его дымчатых глазах, или изучение того, как смягчалось выражение его лица в момент, когда он засыпал, она наслаждалась каждой его частичкой и вспоминала, каково это — улыбаться.
Потому что знала, что все временно.
Словно затишье перед бурей.
Гермиона извивалась в постели, тем самым разбудив Драко; он покрепче обнял ее, чтобы удержать ее на месте. Он прекратил пытаться сохранять дистанцию в кровати, его тело всегда продолжало стремиться к ее теплу; всегда было инстинктивно приятно просыпаться окутанным ее руками и ногами, жаром ее тела.