Фолиант был старый и потрепанный, даже название было частично затерто, но он с тревогой рассмотрел буквы «К», «Р» и «Ж». Разумеется, она не может читать о…
Малфой потянулся за книгой и нахмурился. Когда из нее выпало несколько пергаментов, украшенных поспешными каракулями и подписанных «Г и Р», он не удержался и закатил глаза. Да поможет им Салазар, Поттеру и Уизли никогда не постичь искусства шифрования; но у него не осталось времени на обдумывание, когда взгляд зацепился за первую страницу книги, подтверждая его подозрения.
Крестражи.
Видимо, Поттер с Уизли искали их.
И он понятия не имел, что об этом думать.
Он презирал Волдеморта, существо, назначившее цену за его голову из-за провалившейся попытки убить Дамблдора, вынудившее его провести столько времени в изоляции. Все имело смысл, когда он был зациклен на чистокровных идеалах. Пусть сейчас он принимает тот факт, что кровь Грейнджер больше не беспокоит его, что это просто Грейнджер, он не знал, как относиться к остальным магглорожденным.
Возможно, он желал смерти Волдеморту, но идея присоединиться к толпе поттеровских обожателей была далека от желаемого.
Он не знал, что обо всем этом думать. Он. Не. Знал.
Засунув письма назад в книгу, он вернул ее на место к остальным, покачал головой и сжал пальцами переносицу. Мерлин, его жизнь превратилась в безумный бардак.
Гермиона рукавом вытерла пот со лба.
Из пятидесяти одного волшебника (жертвы и персонал), которые сбежали из Святого Мунго, четверо умерли, и были большие сомнения, что еще несколько доживут до утра.
Исцеляющие чары забирали энергию у использующего их волшебника и передавали ее пациенту, но когда все запасы бадьяна, Раноочищающего зелья и другие полезные смеси закончились, им пришлось воспользоваться волшебными палочками. Гермиона взяла два флакона Витамикса [1], чтобы оставаться на ногах, после чего в течение шести часов применяла все Исцеляющие заклинания, которые знала, отказываясь останавливаться, пока не поможет каждому.
Мышцы Гермионы болели от усталости, а голова кружилась, но она не могла уйти, пока не залечит рану на бедре молодой девушки. Поежившись от звуков вправляемой кости, она оглянулась в поисках следующего пострадавшего, нуждающегося в ее помощи; казалось, всех уже осмотрели.
Сейчас ощущалось некое подобие порядка; стулья и парты были трансфигурированы в кровати, раненные — укутаны в пушистые одеяла; в черные, если их уже успели осмотреть, и в белые, если нет.
Помимо ведьмы рядом с ней и волшебника, которого лечил один из колдомедиков, все были укрыты черными одеялами; Гермиона чуть не заплакала от облегчения. Она знала, что конец был далеко, что пострадавшим потребуется наблюдение в течение всей ночи, но самое сложное было сделано, и за одно это она была благодарна.
— Хорошо справились, мисс Грейнджер, — устало кивнул профессор Слизнорт, — пока на этом все. Может, вам стоит взять перерыв.
— Нет, — отказалась Гермиона, — Я могу еще чем-нибудь помочь.
— Единственное, что им поможет, — это отдых, — мягко произнес он. — К сожалению, у меня не хватает зелья Сна без сновидений, нужно сварить еще.
— У меня есть немного, — прошептала она, вставая с пола, — правда, не уверена, что достаточно. Я схожу за ним, а когда вернусь, помогу вам сварить еще.
— Раз уж вы пойдете в свою комнату, вам стоит остаться там и вздремнуть…
— Я в порядке, — заверила она, намереваясь уйти, пока он не начал возражать. — Вернусь через минуту.
После утра, проведенного в комнате, заполненной безутешными умирающими, прогулка по коридорам казалась нереальной, а воздух в легких — слишком чистым. Она заглатывала его жадными глотками, параллельно пытаясь покрытыми засохшей кровью пальцами расчесать спутавшиеся волосы. Она отстраненно заметила, что ее джинсы и белый свитер были покрыты красными пятнами, но ей было все равно; учитывая обстоятельства, это было неважно.
Она приблизилась к дортуару медленными и усталыми шагами, подняла трясущуюся руку и открыла дверь, молясь про себя, чтобы суметь войти и выйти, оставшись незамеченной для Драко. Однако другая ее часть желала свернуться в его объятиях, согреться в его тепле; но у него обязательно появятся вопросы, а ее ум был слишком перегружен сегодняшними событиями, чтобы давать Малфою какие-либо ответы.
Гермиона потеряла равновесие и почти ввалилась в комнату, встретившись с диким взглядом Драко; он изучал ее состояние, смотря с озабоченностью и непониманием.
— Дерьмо, — хрипло пробормотал он, вскакивая с дивана и бросаясь к ней, — черт побери, Грейнджер, ты…
— Я в порядке, — перебила она, жестом останавливая его, — это не моя кровь.
— Ты с головы до ног покрыта…
— Знаю, — прошептала она, пытаясь пройти мимо него, — Драко, мне нужно…
— Ты ранена? — требовательно спросил он, схватив ее за локоть и удерживая на месте. — Ты выглядишь чертовски…
— Отпусти, Драко, — сказала она, вырываясь, — мне нужно вернуться и помочь.
— Кому помочь? — спросил он. — Что вообще происходит?
Побежденно вздохнув, Гермиона положила ладони ему на грудь и закрыла глаза.
— Святого Мунго атаковали, — произнесла она обманчиво спокойным голосом, — некоторым удалось вовремя сбежать, теперь они здесь.
— Атаковали? — повторил он. — Что это значит?
— Это значит, что война началась, — она нахмурилась, отходя от него, — это значит, что тебе придется принять определенные решения.
Драко насупился.
— И какого хрена ты имеешь в виду?
— Волдеморт набирает мощь, Драко, — объяснила она. — Если следующая атака придется на Хогвартс, тогда тебе придется определиться, на чьей ты стороне.
— Это несправедливо, Грейнджер, и ты знаешь об этом.
— Не смей рассказывать мне о справедливости! — выпалила Гермиона. — Я только что наблюдала, как пятьдесят человек боролись за свои жизни, так что даже не думай корчить из себя жертву!
— Ты хоть осознаешь, о чем просишь меня, Грейнджер? — выплюнул он в ответ. — Я не прыгну на сторону долбаного Поттера только потому, что какой-то психопат желает моей смерти.
— Эта война намного важнее твоих жалких проблем с Гарри, Драко! — разочарованно выкрикнула она. — Мы больше не дети! Ты должен начать думать собственной головой и больше не пытаться быть своему отцу…
— Не упоминай моего отца! — предупредил он. — Именно так заведено в моей семье, Грейнджер! И я ничего не могу с этим поделать.
— Ты мог бы постоять за себя! — упорствовала Гермиона, скомкивая в кулаки его рубашку на груди, глядя ему в глаза. — Пусть в твоей семье есть Пожиратели смерти, но ведь в ней были и хорошие люди…
— О чем ты толкуешь?!
— Вспомни Сириуса и Регулуса! — быстро продолжила она. — Они оба пошли против семьи, чтобы одолеть Волдеморта…
— А ты вспомни, что с ними случилось! — выплюнул Малфой, вырываясь от Гермионы. — Они, блять, мертвы!
— А как же Андромеда.
— Чего ты от меня хочешь, Грейнджер? — рявкнул Малфой, возбужденно взмахивая руками. — Чтобы я сражался против собственной семьи?
— Мне хотелось бы, чтобы ты сражался ради того, во что веришь!
— Я больше не знаю, во что верю! — прорычал Драко, бросая на Гермиону ледяной взгляд. — Ты все перевернула с ног на голову!
Гермиона покачала головой.
— Я знаю, что теперь ты не думаешь, как прежде, — уверенно произнесла она, — Я знаю, что ты не…
— Не рассказывай мне, что я думаю!
— Но это правда! — парировала она. — Ты можешь продолжать утверждать, что я промыла тебе мозги, но ты ведь знаешь, что сам пришел к своим выводам.
— Завязывай со своим психоаналитическим дерьмом, Грейнджер, — мрачно выругался он, — я признаю, что с моей ненавистью к тебе покончено, но это не значит, что мои взгляды на других маггллорожденных тоже изменились…
— Да, изменились, — тихо сказала она, — Можешь отрицать, но я вижу, что ты стал другим.
Он фыркнул.
— Ты видишь лишь то, что хочешь…