— Уверена, — кивнула Грейнджер.
— Отлично, — сказала она, не убежденная ее ответом. Гермиона почувствовала ободряющее пожатие на плече, когда они направились к скромному жилищу. — Давай убираться с холода.
— Давай. Где Люпин?
— Он отправился в Нору, когда мы получили предупреждение, — объяснила она беспокойным голосом. — Он подумал, что Артуру может понадобиться создать еще несколько Защитных чар. Мы пытаемся со всеми связаться, но это не так легко.
Гермиона молилась, чтобы ее следующие слова не выдавали слишком много надежды:
— Есть какие-нибудь новости от Рона и Гарри?
— Нет, — Тонкс вздохнула и еще раз ободряюще сжала плечо Гермионы. — Мне жаль.
Она моргнула.
— Я и не думала, что они будут.
— Уверена, парни в порядке, — и снова эти слова. Живоглот проскочил между их ног, когда они входили в дом. — Я заварила чай, будешь?
— Нет, спасибо, — отказалась она, едва обращая внимание на жужжание недавно созданных Согревающих чар. — Знаю, что нам нужно обсудить происходящее, но я безумно устала…
— Конечно, — с сочувствием произнесла Тонкс, — поговорим позже. Ты помнишь, где гостевая спальня?
Она кивнула и ухватилась за перила.
— Первая дверь слева. Я... сначала мне нужна ванная.
— Не стесняйся, бери все, что нужно. Теперь это и твой дом.
Гермиона знала, что Тонкс хотела ее утешить, поэтому должна была удержаться от страдальческой гримасы. Она поднялась по скрипучей лестнице. Это был не ее дом. Все казалось совершенно ненастоящим, хрупким, как облака; некая искаженная реальность, которую ее мозг никак не мог осознать.
Гермиона прошла в ванную, наклонилась над раковиной и долгое время не отводила глаз от чистого фарфора. Когда она подняла голову и взглянула на свое отражение, от дыхания запотело зеркало. Лицо было измазано высохшей и растрескавшейся грязью и запекшейся кровью, опухшие глаза обрамляли серые круги, а губы были окрашены в ледяной оттенок фиолетового. Шотландский дождь не сильно ей помог, едва смыв беспорядок с лица, зато кожа и волосы пристали к ней, как застывшая смола. Она не могла решить: похожа ли она на воина, который разрисовывает лицо перед сражением, или же похожа на израненную душу, томящуюся после постигшей ее неудачи.
Убрав в сторону непослушные волосы, она открыла кран, набрала в ладони воды и умылась. Гермиона ощущала холод, но проигнорировала его и продолжила смывать окрашенную красным грязь отчаянно трясущимися руками. Судорожно вздохнув, проверила результат в зеркале; немного успокоилась, когда заметила, что сантиметр за сантиметром лицо становилось чище, пока не осталось лишь немного не отмытых мест, на которых грязь смешивалась с веснушками.
Она прикоснулась к ним кончиками пальцев, когда взгляд упал на отметку на шее — увядающий след поцелуя. Острая боль от потери накрыла ее, и Гермиона повернула голову, чтобы лучше рассмотреть отметину. Обычно она скрывала такое под чарами Гламура, но этот она оставит на виду. Она надеялась, он пробудет с ней еще какое-то время.
Годрик, как она по нему скучала.
С момента расставания прошли считанные минуты, даже не часы, но она чувствовала, как между ними пролегли километры расстояния.
Должно быть, солнце достигло горизонта, поскольку яркие лучи ворвались в окно и отразились в зеркале. Свет закатного солнца был похож на пламя, он осветил ее лицо, подобно пожару войны.
Взгляд вернулся к раковине; это был цвет ржавчины.
Сбросив с себя остатки промокшей одежды, Драко хмуро изучал в зеркале свое бледное отражение. Он ощущал соблазн оставить следы крови Гермионы, смешанной со своей собственной, но его возмущала прилипшая то тут, то там грязь, мысли о которой заставляли его чувствовать неудобство.
Он выискивал намеки на Грейнджер в отражении: легкая припухлость на нижней губе от поцелуя, небольшая царапина за ухом от предварительных ласк, шрам с третьего курса. Она была повсюду и нигде.
Очередное воспоминание об их последних совместных секундах вызвало боль в висках.
Петрификус Тоталус!
Я хотела бы, чтобы ты был рядом.
Я люблю тебя.
Он застонал и прижался лбом к зеркалу. Он был чертовски зол. Зол на нее, что не позволила сказать все, что он мог и должен был сказать. Зол на себя, что не оставил ей никаких вариантов, кроме как использовать заклинание. Зол на МакГонагалл, что отправила его сюда. Зол на родителей, что навязали ему свои предрассудки. Зол на Поттера и Уизли, ведь, возможно, сейчас его возлюбленная была с ними. Зол на обстоятельства, что разрывали его на куски.
И под всей этой злобой его поглощала убийственная тоска.
Малфой мог справиться со злостью, они были старыми друзьями, боль в груди — вот, что было ему незнакомо. Он был сломлен; всего лишь человек, пытающийся бороться с жизнью.
Он был здесь чужим. Его место было рядом с ней.
Еще раз с отвращением взглянув на себя в зеркало, он тряхнул головой и направился в спальню, которую ранее ему показала Андромеда. Задержался в длинном коридоре и рассеянно подумал, кто же находится за остальными шестью-семью дверями; но он был слишком поглощен мыслями, чтобы отвлекаться на этот вопрос.
Его новая комната была небольшая и скромно обставленная: полуторная кровать, занимавшая большую часть пространства, комод, несколько покосившихся полок, которые срочно нуждались в Репаро. Отсутствие Гермионы было подобно насмешке, брошенной ему из каждого угла. Здесь не было ни одной из ее маленьких безделушек, ни книжных шкафов, прогибающихся под тяжестью множества книг, ни мятного или вишневого ароматов.
Сердце пропустило еще один удар; он сбросил пальто, аккуратно повесил его на дверь и позволил пальцам пройтись по ткани, когда осознал, что это единственное, что связывает его с ней. Засунув волшебную палочку под подушку, он разделся до белья и опустился на матрас, укутался в колючее одеяло.
Драко оставался на левой стороне кровати; рассеянно глядя на пустое место справа, он закрыл глаза.
В постели Грейнджер он всегда спал слева.
Гермиона стояла посреди гостевой комнаты, бездумно смотрела на стены, буквально ощущая кожей беспокойство. Понимая, что каждая наполненная сном ночь будет отдалять ее от сегодняшнего дня, затягивая воспоминания тусклой дымкой времени, ей было страшно ложиться в постель. Но тело было на грани физического и эмоционального истощения, а завтра она должна быть в хорошей форме. Завтра во время обсуждения планов Ордена не будет места ее слезам. Завтра она будет гриффиндоркой, готовой к действию. Завтра она будет в порядке.
Стащив свитер и отбросив его в изножье кровати, она принялась за остальную одежду, но замерла, осознав, что на ней была надета его футболка. Она резко вдохнула, уловив едва заметный аромат Драко: мускусный, с оттенком мяты и специй и что-то напоминающее о новых книгах.
Она испытала облегчение, обнаружив этот маленький символ их запретных отношений, поэтому высушила футболку заклинанием, которое не уничтожило присутствие аромата Малфоя. Позабыв о пижаме, находящейся в зачарованной сумке, сняла джинсы, сдалась усталости и нырнула в простыни; ее тешила мысль, что она будет спать в его одежде.
Гермиона уткнулась лицом в подушку и заплакала. Она заснула, свернувшись в комочек, приложив ладонь к израненному сердцу.
На правой стороне кровати.
====== Глава 26. Призрак ======
Саундтрек:
Kings of Leon — Closer
Placebo — Sleeping with Ghosts
Thriving Ivory — Flowers for a Ghost
Откуда-то послышались голоса, приглушенные закрытыми дверями и расстоянием. Знакомые голоса.
Ресницы Гермионы слиплись от высохших слез, поэтому ей пришлось несколько раз моргнуть, избавившись от рези в глазах и нереальности сна. Она посмотрела на пустое место на кровати, провела рукой по холодным, нетронутым простыням. Возможно, аромат Драко, сохранившийся на футболке, запутал ее подсознание, потому что в глубине сердца таилась надежда увидеть его рядом, вот только реальность минувших дней нельзя было игнорировать.