Последовала недолгая тишина, поэтому Драко подумал, что его упертая возлюбленная в качестве разнообразия действительно позволила ему немного понежиться в постели.
— Драко, это Андромеда, — тихий вздох, полный сожаления. — Тебе пора встать.
Он распахнул глаза, обрушивая на себя реальность подобно тысяче грозовых облаков. Он не в Хогвартсе. Он в доме своей тетки, с которой никогда не общался. Грейнджер здесь нет. Ее нет нигде, и ее отсутствие заставляет оцепенение поселиться в груди, пульсацией разливая заразу по телу. Он почувствовал тошноту.
Грейнджер…
Малфой бросил сердитый взгляд на Андромеду, склонившуюся над ним; на ее лице были написаны обеспокоенность и настороженность. На мгновение его поразило ее сходство с матерью, но он удержал строгую маску, готовый высказать все, что думает о нарушении утреннего одиночества. Он не желал, чтобы кто-либо видел, как на него повлияли сложившиеся обстоятельства.
— Чего тебе? — тихо спросил он, словно защищаясь. — Неужели в твоем доме нельзя получить хоть немного уединения?
— Драко, — осторожно начала она, — ты не вставал с кровати три дня.
От удивления он поднял брови. Три дня? Кажется, что все произошло только вчера, словно дождь по-прежнему хлестал его по коже, а прощальные слова Гермионы звенели в ушах. Разве время не должно исцелять? Прошло три дня, и он был уверен, что все их проспал. Очевидно, подсознание решило, что сон будет предпочтительнее пробуждения без объятий Грейнджер.
— И что? — сердито заявил он, принимая сидячее положение и кладя локти на колени. — Это что-то меняет?
— Во-первых, я должна предупредить тебя о запрете на имя Сам-знаешь-кого, — начала перечислять она, — а во-вторых, тебе нужно поесть.
— Я не голоден, — соврал он, не обращая внимания на болезненное урчание в желудке, что противоречило его словам. — Оставь меня одного...
— Это нездорово,— настаивала она, — ты можешь заболеть.
— Мне насрать, — холодно проворчал он. — Встану, когда буду готов.
— Послушай, — Андромеда вздохнула и с нетерпением в голосе продолжила, — самоизоляция в этой комнате не принесет тебе ничего хорошего...
— Что, думаешь, ломтик тоста и прогулка по саду смогут все исправить? — язвительно произнес Малфой. — Не веди себя, словно чертова...
— После еды ты почувствуешь себя немного лучше, — сказала она, и его желудок согласно заурчал. — Как, возможно, и после разговора с остальными.
— Кто, черт возьми, эти остальные, о которых ты постоянно говоришь?
— Люди, оказавшиеся в подобной твоей ситуации, — ответила она, и Драко почувствовал, как разгорается в нем любопытство. — Спускайся на завтрак и все сам увидишь.
— Пожалуй, я откажусь.
— Ох, да повзрослей уже, Драко, — Андромеда нахмурилась и взмахнула рукой. — У меня совсем нет времени, чтобы нянчиться с тобой.
— Тебя никто и не просит! — крикнул он в ответ. — По-моему, я ясно дал понять, что не желаю твоего присутствия.
— Что ж, не повезло, — она вздохнула, массируя переносицу. — В ящиках ты найдешь чистую одежду. Если через пятнадцать минут ты не будешь одет, я пинками выгоню тебя из постели...
— Я не готов! — выкрикнул он, ударяя кулаками по матрасу. Малфой почувствовал, как запал покинул его, плечи опустились, и тихая исповедь слетела с губ. — Я просто... хочу, чтобы меня оставили в покое. Я не... не готов с этим справиться.
Выражение лица Андромеды немного смягчилось.
— Я пытаюсь тебе помочь.
— Хочешь помочь? Тогда оставь...
— Нет, Драко, — сказала она твердым голосом. — Но я великодушно предложу тебе компромисс: если ты сегодня спустишься к завтраку, я больше не стану тебе докучать. Начну оставлять еду под дверью, а ты сможешь киснуть в этой комнате, сколько пожелаешь.
— А если я откажусь? — спросил он.
— Тогда я буду вытаскивать тебя из постели не только сегодня, но и каждый день, пока до тебя не дойдет, — предупредила она. — Не думай, что сможешь справиться со мной. На первом этаже есть несколько человек, которые в состоянии мне помочь. Уверена, ты не хочешь лишиться своей палочки, ведь ты только что вернул ее.
— Черт, уже тошнит от людей, которые указывают мне, что делать, — прорычал он, пряча лицо в ладонях. — Держу пари, тебе доставляет удовольствие наблюдать за сыном сестры, что предала тебя, в таком жалком состоянии.
Андромеда тяжело вздохнула.
— Это не правда, но у меня нет времени, чтобы переубеждать тебя, — сказала она, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Я подожду тебя за дверью, и если ты не выйдешь через десять минут, тогда будем действовать по-плохому.
Драко услышал, как закрылась дверь, и снова зарычал в ладони, чувствуя горячий гнев, обжигающий глаза, когда мысли вернули его к Гермионе. Он никогда и представить не мог, что будет тосковать по пронзительному взволнованному голосу Грейнджер, но это было так. Он вспоминал свои первые недели в изоляции дортуара: безумие все ближе и ближе подкрадывалось к нему с каждым произнесенным ей словом, с каждым брошенным на нее взглядом; кислый привкус иронии его нынешнего положения почти заставил невесело рассмеяться.
Забавно, то, что однажды заставило его сомневаться в здравости собственного рассудка, теперь оказалось единственным, что ощущалось разумным и неподдельным.
Судьба та еще сука, притом со склонностью пудрить мозги.
По-видимому, так и должна ощущаться разлука с любимым человеком — словно кто-то запустил безжалостной Импедиментой в грудь, а после без каких-либо сожалений растоптал сердце. Он хотел кричать, уткнувшись в подушку, до боли в горле, или бить кулаками о стену, пока не раздерет костяшки; возможно, после этого он бы почувствовал себя немного лучше.
Он должен восстановить контроль.
В мыслях Драко видел Гермиону, говорящую ему принять предложение и прекратить всяческие нападки; она стояла, уперев руки в бедра, и закатывала глаза. Он готов был поспорить на свое сомнительное наследство, что она бы вспомнила день после того, как была вынуждена наложить Обливиэйт на родителей, и повторила бы ему его же слова, произнесенные в душе.
Поверь, бездействие сделает все только хуже.
И что? Будешь весь день сидеть в комнате и хандрить?
Возьми себя в руки! Ты сильнее обстоятельств.
— Драко, — позвала Андромеда из-за двери, выводя его из задумчивости, — у тебя осталось пять минут.
Он съежился от очередного болезненного спазма в желудке, обреченно выдохнул, понимая, что тело ослаблено отсутствием пищи. Малфой встал с кровати, подошел к комоду и рассеянно выбрал пару простых черных брюк и водолазку, оделся.
Направляясь к выходу из комнаты, он уловил свое размытое отражение в оконном стекле и замер. Воспаленными глазами он изучал полное муки лицо; его обычно ухоженные волосы были всклочены. Он выглядел слабым и неустойчивым, словно застрявший в лимбе призрак.
И ему было на это плевать.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что я блефую, — предупредила Андромеда, — у тебя осталась одна минута.
Драко схватил палочку, бормоча под нос ругательства, выпрямил спину и, покинув спальню, одарил тетку негодующим взглядом.
— Счастлива?
— Я это не ради себя делаю, — спокойно произнесла она, шагая к лестнице. — Но да, я рада, что ты решил выбраться из кровати, показав хоть немного твердости характера.
— Я делаю это лишь для того, чтобы отвязаться от тебя, — обратил он внимание. — Не забудь, что ты обещала оставить меня в покое, если я спущусь к завтраку.
— Я помню свои слова.
— Тогда давай скорее покончим с этим, — пробормотал он, обгоняя ее и направляясь в предполагаемом направлении к кухне.
— Драко, — сказала Андромеда, нагнав его, — думаю, должна предупредить, что все в курсе твоего присутствия в доме, но я не говорила им ни где ты был все это время, ни с кем. Я решила, что ты сам должен принять решение, как много ты захочешь им рассказать.
Он нахмурился в замешательстве.
— Эти люди меня знают?
— О, да, — кивнула она, — и ты знаешь их.