— Тогда почему бы просто не назвать их имена?
— Отчасти потому, что будет легче их показать, — она пожала плечами, и он заметил, как дернулся уголок ее губ. — А отчасти для моего удовольствия.
Язвительный ответ вертелся на языке, но он промолчал, поскольку они остановились перед дверью, за которой, как предполагалось, находилась кухня. Аппетитный аромат каши и кофе наполняли коридор и вызывали много воспоминаний о неспешной воскресной рутине в дортуаре с Грейнджер, хрусте подгоревших тостов и ухмылке, вызванной ее по-утреннему спутанными волосами. Он прекрасно понимал, что Гермиона не будет той, кто окажется за дверью, Гермиона, утопающая в одной из его безразмерных футболок, с чашкой чая в руке и раскрытой на коленях книгой. Он понятия не имел, кто ожидает его на кухне Андромеды, но это точно не будет Грейнджер с ленивой, всепрощающей улыбкой, и неожиданная волна тревоги затопила его изнутри.
— Погоди, — сказал он, прежде чем Андромеда успела взяться за дверную ручку. — Эти люди, они знают, что я сделал?
Она недоуменно нахмурилась.
— Да, они в курсе того, что случилось с Дамблдором.
— Точно, — пробормотал он, испытывая отвращение к неловкости в голосе. — Тогда они ненавидят меня.
— Нет, — быстро возразила она, словно предугадала его реакцию, — они как я, Драко — запутаны и насторожены, но готовы дать тебе шанс доказать, что ты не тот злобный отпрыск, которым тебя все считают.
Она едва дала ему время, чтобы обдумать свои слова, открыла дверь и подтолкнула его вперед. Драко мгновенно потерял дар речи, как только увидел людей в кухне и попытался осмыслить происходящее. Пять пар глаз, полных сомнения и опаски, смотрели на него, и он даже не пытался скрыть свою озадаченность, беспорядочно переводя внимание от одного знакомого лица к другому.
Андромеда была права — он их знал. Знал хорошо.
Его мозг взрывался от вопросов, когда он посмотрел на Трейси Девис, сидящую на обеденном столе и нервно постукивающую пальцами по коленям. С одной стороны от нее с хмурым выражением на лице стояла Милисента Булстроуд, с другой — Майлз Блетчли, который был полон напряжения, словно готовился к нападению.
Драко перевел озадаченный взгляд на две фигуры, сидевшие за столом: Теодор Нотт, который с показной беспечностью развалился на стуле и скрестил руки на груди, все же не мог скрыть удивления; и наконец, Малфой перевел глаза на Блейза Забини и ощетинился под тяжелым изучающим взглядом бывшего одноклассника. Блейз сидел, упершись подбородком о руку, на лице — выученная маска безразличия. Только годы опыта позволили Драко заметить печать недоверия и печали на его лице.
И вдруг его осенило.
Когда-то он считал этих людей приятелями, некоторых даже друзьями, но больше они не были похожи на тех, кого он помнил. Это было настолько очевидно, поскольку на лице каждого читались сомнение и настороженность, которыми одаривают незнакомца, что ворвался в твое прибежище. Больше не было места уважению и духу товарищества, которые они делили в Хогвартсе.
Они не те, кем были прежде, и он — не один из них.
— Отшлепайте меня и назовите Морганой, — голос Тео, наполненный весельем, разрезал воздух. — Дромеда, мы думали, ты стебешься.
— Годрика ради, Тео, — пробормотала она, проходя в кухню и оставляя Драко стоять в дверном проеме, — сколько раз мне еще нужно предупреждать, чтобы ты выбирал выражения?
— Прости, что попытался скрасить неловкое молчание, — он пожал плечами, — Пожалуй, ожидается интересное утро.
Драко почувствовал, что снова может говорить.
— Какого черта здесь происходит? — выпалил он. — Какого черта вы все здесь делаете?
— Думаю, уместнее будет спросить, что ты здесь делаешь? — выпалил в ответ Тео, вытягивая руки над головой. — Все считали тебя мертвым.
Он вздрогнул и рассеянно посмотрел на Блейза, который до сих пор даже не моргнул.
— Все?
— Многие, — заговорила Трейси, и Драко заметил, что Блетчли занял рядом с ней оборонительную позу. — Говорили, что ты попал под перекрестный огонь, когда пытался бежать из Хогвартса.
— Но тогда как...
— Погоди, — быстро прервал Тео, облокотившись на стол, — по-моему, сейчас наша очередь задавать вопросы.
— Это не чертовы игры, Нотт, — отрезал Драко, слишком взволнованный, чтобы сдерживаться. — Я хочу знать, какого черта происходит...
— Как и мы...
— Ну ты и засранец...
— Еще раз назовешь меня засранцем, Малфой, и получишь в морду.
— Довольно, — Андромеда прекратила их перепалку. — Послушайте, вам нужно найти способ цивилизованно обо всем поговорить. Мне пора возвращаться в другой дом, и я хотела бы верить, что вы все достаточно взрослые, чтобы зрело во всем разобраться.
— Ага, это случится, когда рак на горе...
— Заткнись, Тео, — наконец, заговорил Блейз, бросая на Нотта предупреждающий взгляд. — Как долго тебя не будет, Дромеда?
— Лишь пару часов, — сказала она, и Драко понял, насколько комфортно его тетка чувствовала себя с его бывшими одноклассниками. — Милисента, я хотела попросить тебя пойти со мной. Мне может понадобиться помощь в сортировке припасов.
Булстроуд кивнула, и Андромеда вернула свое внимание Блейзу.
— Ты за главного, пока меня нет.
— Я в шоке, — Тео закатил глаза. — Ты и здесь в любимчиках.
— Не веди себя, словно ребенок, — она нахмурилась, жестом позвала Милисенту следовать за ней. — Не поубивайте друг друга.
Когда они покинули кухню, в помещение вернулась напряженная тишина, занимая свое место между оставшимися в доме, вгрызаясь в барабанные перепонки Драко. Блейз едва шелохнулся за время разговора, его голову все еще подпирала рука, он до сих пор изучал Малфоя с напряженной сосредоточенностью.
— Блетчли, Девис, — произнес он со вздохом, медленно поворачиваясь в их сторону, — вы не против оставить нас ненадолго?
Казалось, Майлз колебался.
— Как так?
— Думаю, сейчас Малфою будет проще поговорить со мной и Тео, — объяснил он, переводя взгляд на Драко. — Не переживай, у тебя будет шанс задать свои вопросы.
Майлз открыл рот, чтобы возразить, но Трейси положила свою руку на его и спрыгнула со стола, прошептала ему что-то на ухо.
— Хорошо, — сказала она, — зовите, если что-нибудь понадобится.
Когда пара обошла Драко и вышла из кухни, Блейз подтолкнул один стул и, кивнув на него головой, спокойно приказал:
— Садись, Малфой. — Он подождал, пока Драко послушается, а после продолжил: — Расскажи, где ты был.
— Нет, — он упрямо покачал головой, — сначала расскажите, какого черта здесь творится...
— Да, блять! — снова встрял Тео. — У тебя нет права...
— Передохни и успокойся, — сказал Блейз низким тоном. — И вспомни, что не так давно ты был в таком же положении.
— Да, но это не я впустил чертовых Пожирателей в Хогвартс.
— Но ты мог быть на его месте, — уверенно ответил Забини. — Это мог быть любой из нас.
Тео немного поколебался, а после цокнул языком и, сдаваясь, поднял руки.
— Ладно, — неохотно выдохнул он, — продолжай.
Блейз посмотрел на Драко.
— Пожиратели называют нас «отступниками» [1], а Орден — «просвещенными» [2], — сказал он. — Я предпочитаю думать о нас, как о тех, кому посчастливилось сбежать.
— Вы отступники? — повторил Драко. — Почему вы...
Его прервал звук распахивающейся задней двери, и на кухне появилась Луна Лавгуд со своим обычным видом блаженного неведения на лице. Удивление от ее внезапного появления выбило весь воздух из легких Драко. Она мельком взглянула на него и еле заметно улыбнулась, никак не показывая того, что могла быть возмущена или ошарашена его присутствием.
— Доброе, Лавгуд, — поприветствовал Тео обыденным тоном.
— Доброе утро, Тео, Блейз, — она повернулась, и Драко не смог упустить, как смягчилось стоическое выражение лица Забини, когда она произнесла его имя; так же он заметил, как Лавгуд провела ладонью по его плечу, когда проходила мимо. — И доброе утро, Драко.
— Какого черта...