— Да, да, — снисходительно проворчал Тео, и Драко даже не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что он закатил глаза. — Вся эта Хаффлпаффская хрень...
— Ты хороший парень, Тео, — прервал он, — я это вижу, видит Дромеда, видит каждый из нас. Ты должен верить в себя.
— Да пофиг, — пробормотал Тео после вздоха, и Драко увидел, как они пожали руки, — главное вернись живым, ладно?
— Конечно, — небрежно согласился Тед. Слишком небрежно. А после похлопал Тео по плечу и вернулся к Андромеде, по пути осматривая молчаливых подростков в комнате. — Выглядите жутко печальными. Вы же знаете, я вернусь быстрее, чем вы заметите мое отсутствие.
Никто не проронил и слова. В какой-то момент Драко понял, что снова смотрит на сцепленные руки Блейза и Лавгуд. Когда от навалившейся тишины начало звенеть в ушах, Андромеда подалась вперед, взяла мужа за руку, и весь оптимизм на его лице вмиг пропал.
— Пойдем, любимый, — сказала она дрожащим голосом, — пора. Мне хотелось бы попрощаться.
— Все в порядке, — произнес Блейз, — мы оставим вас...
— Не нужно, — остановил его Тед, подхватив Андромеду под локоть. — Мы выйдем. — Замешкался, в последний раз улыбнулся угрюмым слизеринцам. — До скорой встречи.
Когда пара покинула комнату, гул шепота и тяжелых вздохов наполнил помещение, разрушая тишину; все снова пришло в движение. Трейси начала шмыгать носом, и никак не смогла этого скрыть, поэтому Майлз вывел ее из комнаты, следуя за Милисентой. Через мгновение Драко вздрогнул, когда Тео резко ударил кулаком о стену и выбежал прочь, выкрикивая ругательства.
— Тео! — прокричал ему вслед Блейз, но в ответ получил лишь звуки падающих на пол вещей; Забини с рыком развернулся к Луне и произнес: — Нужно убедиться, что он не натворит глупостей.
В комнате остались лишь Драко и Лавгуд.
Он сосредоточился на своей обуви, ожидая, пока Луна встанет с места и проследует за Блейзом, но она оставалась неподвижна.
— Ты не пожал ему руку, — заметила она своим обычным мечтательным тоном.
— Я едва ли его знал.
— Но он бы тебе понравился.
Ее прямой комментарий ввел его в ступор, и он бросил на нее холодный взгляд.
— К чему ты клонишь, Лавгуд?
— Ни к чему. Просто делюсь наблюдением, — она пожала плечами, и далекий хлопок аппарации перемешался с ее голосом, — Тед ушел.
— Ни черта...
— Может, тебе стоит пойти и узнать, не нужно ли что-нибудь Андромеде?
— И какого черта я вообще могу ей предложить? — выплюнул он, защищаясь.
— Иногда достаточно лишь твоего присутствия, — пробормотала Луна, проходя мимо него. — Даже если ты этого не желаешь.
Оставшись один, Драко ожидал возвращения тетки, нетерпеливо постукивая ногой по половице и раздумывая, должен ли он вообще о ней беспокоиться. По прошествии пяти минут его любопытство, а, возможно, и что-то другое одержало верх, и он решил проверить, что же задержало Андромеду.
Он обнаружил ее сидящей на каменных ступенях крыльца; ступенях, на которых он проводил каждую ночь, истязая себя мыслями о Грейнджер, когда все остальные отправлялись спать. По едва заметному содроганию ее плеч он мог сказать, что она плакала; нечто весьма похожее на сочувствие застало его врасплох.
— Чего тебе нужно, Драко? — внезапно спросила она.
Он облизал губы и задумался, чего в действительности он хотел достичь своим присутствием, но внезапно его плечи пораженно опустились, и правда сорвалась с губ прежде, чем он смог ее остановить.
— Я хотел сказать, что... возможно, ты была права, — пробормотал он, в глубине души надеясь, что Андромеда его не расслышит. — Может быть, мы не так уж и отличаемся.
Гермиона читала «Сказки барда Бидля», которые ей завещал Дамблдор.
История о трех братьях и их сделке со Смертью стала ее любимой; грустная легенда и белое свечение Люмоса были хорошей полуночной компанией, пока Гарри и Рон спали. Настал ее черед стоять на стреме, чему она была рада. Страх произнести имя Драко во сне, когда кошмары завладевали ее сознанием, почти превратил ее в параноика. Также она делала все возможное, чтобы не оставаться наедине с Роном; всегда старалась убедиться, что Гарри где-то поблизости, или же оправдывалась и сбегала, если он начинал то, что выходило за рамки дружбы.
Несмотря на привычную компанию в лице ребят, адаптация к новой ситуации оказалась более сложной, чем она ожидала. Она чувствовала неловкость в разговоре, обдумывала каждое свое слово, стараясь не упомянуть то, что каким-то образом может намекнуть на время, проведенное с Драко. По большей части она молча слушала их рассказы о том, что произошло за время разлуки.
Они поведали о своем недолгом пребывании на площади Гриммо и о том, как выяснили, что инициалы Р.А.Б. принадлежали Регулусу Блэку. Описали, как короткий допрос Кричера привел их к Мундунгусу Флетчеру, одному из первых членов Ордена и по совместительству вору. После наведывания в Косой переулок они обнаружили крестраж, который изо всех сил пытались уничтожить, и чья негативная энергия вызвала много серьезных проблем между друзьями; парни так и не признались Гермионе, что послужило причиной их споров.
Когда стало ясно, что Волдеморт захватил Министерство, они решили покинуть дом на Гриммо, переезжали с места на место. Разбивали лагерь в лесистой местности на окраинах городов, изредка возвращаясь на площадь в поисках подсказок, чтобы уничтожить медальон. Во время стоянки в лесах Эппинга они обнаружили Меч Гриффиндора. Гермиона нахмурилась, осознав, что парни никогда не объясняли...
Позади нее хрустнула ветка. Она уронила книгу и резко обернулась, крепко сжимая палочку.
— Ого, — прошептал Гарри, поднимая руки, — Это я, Гермиона.
— Черт возьми, Гарри, ты меня напугал, — выдохнула она, опуская палочку; Гарри присоединился к ней на траве. — Все в порядке?
— Нормально. Просто не могу уснуть. Решил составить тебе компанию.
— Да, конечно, — кивнула она, — Вообще-то, я тут кое о чем думала. Вы так и не рассказали, как удалось найти Меч Гриффиндора. Как вы...
— Моя мама, — выпалил Гарри, и Гермиона заметила, как странное выражение расцвело на его лице. — Знаю, звучит безумно, просто выслушай. Меня к нему привел патронус. Это была лань. Патронус моей мамы.
Гермиона почувствовала, как сердце упало в пятки; она вспомнила ночь, когда покинула Хогвартс, вспомнила момент, когда патронус Снейпа предупредил их о падении Министерства. Лань. Часть ее размышляла, должна ли она рассказать Гарри о секретах профессора. В конце концов, МакГонагалл четко дала понять, что эта информация не подлежит разглашению; но казалось столь жестоким позволить лучшему другу оставаться во власти заблуждения и верить, что его мать связывается с ним с другой стороны бытия.
— Гарри, — начала она, насупившись, — этот патронус не был твоей мамы.
— Слушай, я понимаю, на что это похоже...
— Нет, Гарри, просто...
— Но у кого еще патронусом может быть лань, которая привела бы меня...
— Это был Снейп, — выпалила она, и Гарри удивленно распахнул глаза. — Знаю, звучит странно, но когда я была в Хогвартсе, МакГонагалл сказала, что он шпион Ордена.
— Но он же убил...
— Да, — она вздохнула,— но все не так просто. Дамблдор попросил Снейпа выполнить это задание, чтобы... — она поборола эмоции, проскальзывавшие в голосе, готовясь произнести его имя. — Тогда бы душа Драко была спасена. Уверена, мне не все известно, но я знаю, что Дамблдор попросил Снейпа убить его. И все это время Снейп был на нашей стороне.
На лице Гарри читалось нечто среднее между потрясением и неверием.
— Нет, — прошептал он, качая головой, — это невозможно...
— Гарри, я видела его патронуса, — продолжила она. — Он послал его, чтобы предупредить нас о нападении Пожирателей на Хогвартс. Это была лань.
— Но это лишено всякого смысла! — воскликнул Поттер, с трудом поднимаясь на ноги. — Какого черта у Снейпа такой же патронус, как у моей мамы?
— Не знаю, — устало призналась Гермиона. — Возможно, это просто совпадение.