— Неужели такая влажность была в прошлом нашей планеты? — спросил Денис.
— Всё возможно, — неопределённо пожал плечами Док.
— Да уж, трудновато было бы жить людям, если бы они появились тогда.
— Но они не появились.
Внезапно наша группа вышла на берег.
— Смотрите!
Термальное озеро. Нет, не озеро. Озёра. Три или четыре водоёма, раскинувшихся на дне зала, разделённых невысокими каменными перемычками. Вода в них, тёмная, с зеленоватым отливом, слабо дымилась. Температура на поверхности, судя по пару, градусов сорок, может, пятьдесят. У дальнего края самого большого водоёма из расщелины в стене с тихим шипением вырывался поток, и вода вокруг него бурлила, выбрасывая пузыри сернистого газа.
По берегам озёр растительность достигала максимума. Стебли здесь вырастали до трёх метров, шляпки их раскрывались до полуметра в диаметре и источали густой, приторный запах, от которого слезились глаза. Субстрат под ногами хлюпал, тёплая вода сочилась из-под каждого шага.
И здесь, на берегу ближайшего озера, мы нашли следы группы Митрича. Вернее, то, что от неё осталось.
Сначала я увидел каску. Оранжевую, «Petzl Vertex», с наклейкой клуба «Перово-Спелео» на затылочной части. Она лежала у воды, на боку, ремешок расстёгнут. Фонарь на ней разбит, от диода остался только металлический корпус, смятый, будто его сжали плоскогубцами.
— Стоять, — скомандовал я.
Все замерли. Я посветил вокруг каски. Земля изрыта. Глубокие борозды в мягком субстрате, кровь, уже потемневшая, впитавшаяся в волокнистую почву, но отчётливо различимая. Много крови. Рядом валялись обрывки комбинезона, жёлтого, размера XL. Митричев размер.
— Не подходите, — предупредил я, но Илья уже присел рядом, надел перчатки и осторожно приподнял обрывок ткани.
Под ним обнаружился нагрудный карабин, цепочка от свистка и маленький «Garmin» GPS-навигатор в непромокаемом чехле. Бесполезный на такой глубине, но Митрич всегда таскал его с собой.
— Кэп, — тихо позвал Илья.
Я подошёл. Он указал фонарём чуть левее, в заросли стеблей у воды.
Там лежало тело. Не Митрича. Кого-то из молодых. Определить было трудно, потому что от человека осталась примерно половина. Нижняя часть туловища, ноги в ботинках, обвязка с жумаром и спусковым устройством. Всё выше пояса, примерно до груди, отсутствовало. Не оторвано, не отрезано, а съедено. Рёбра торчали из раскрытой грудной клетки, белые, чистые, без единого клочка мышечной ткани. Внутренние органы вынуты. Кожа по краям раны свисала бахромой, покрытой подсохшей слизью. По трупу ползали какие-то мелкие насекомые, залезая внутрь, проползая мимо.
Денис отвернулся и согнулся пополам. Я услышал, как его вырвало. Звук отразился от далёких стен гулким, влажным эхом.
— Тише, — прошипела Марина.
Денис закашлялся, зажал рот рукой, выпрямился. Его лицо потеряло всякий цвет. Артур стоял неподвижно, глядя на останки. Его тело напряглось, кулаки сжались.
Илья осматривал останки с профессиональной внимательностью, которая в этих обстоятельствах казалась почти нечеловеческой. Он наклонился, посветил фонарём на край раны, на рёбра.
— Следы зубов, — произнёс он ровным голосом. — Или… нет. Не зубов. Скорее, радула. Как у моллюсков. Мелкие, частые, параллельные бороздки на кости. Что бы ни питалось, оно соскребало мягкие ткани с костей, как рашпилем.
У меня свело желудок. Я сглотнул горькую слюну, заставляя себя дышать ровно.
— Ищем остальных, — приказал я. — Не разделяемся. Идём цепочкой, дистанция вытянутой руки.
Мы нашли второго метрах в тридцати, ближе к озеру. Девушку. Лену Самойлову, единственную женщину в группе Митрича. Я знал её. Рекомендовал. Двадцать два года, третий курс геологического.
Она лежала в воде, наполовину погружённая. Лицо под водой, волосы расплывались вокруг головы тёмным нимбом. Правая рука вытянута вперёд, пальцы вцепились в камень на берегу. Она пыталась выбраться. Не выбралась. Её спина, от поясницы до лопаток, представляла собой одну сплошную рану, обнажённое мясо, покрытое той же подсохшей слизью. Комбинезон содран вместе с кожей. Позвоночник виднелся белой ниткой среди багрового месива.
— Господи!
Марина отвернулась. Я положил руку ей на плечо. Она не отстранилась, но и не подалась навстречу. Просто стояла, дышала, глядя в темноту.