— Она жрёт всё, что достаточно крупное и достаточно тёплое. Люди просто подвернулись. До нас в этом зале не бывало ничего крупнее тех безглазых «мышей». Мы для неё, вероятно, как шведский стол после диеты.
Супруга невесело усмехнулась.
— Ты мастер подбодрить.
— Я реалист, — ответил Илья, и на секунду мне показалось, что он цитирует Артура.
Пять минут истекли. Мы двинулись дальше.
***
Минус шестьсот. Начало большой вертикальной серии. Три колодца подряд: шестьдесят, сорок, восемьдесят метров. Самый физически тяжёлый участок подъёма. Когда мы добрались до навески первого колодца, я понял, что мы измотаны до предела. Четырнадцать часов непрерывного движения, психологический шок, адреналиновый откат. Тела работали на остатках гликогена, мышцы деревенели.
Я пристегнулся к верёвке, проверил жумар, кроль, педаль. Посмотрел вверх. Шестьдесят метров вертикали, и ствол уходил в темноту.
— Я первый, — произнёс я. — Марина за мной. Потом Денис, Илья, Артур. Дистанция десять метров. Если верёвка нагрузится больше чем на двоих одновременно, анкер может не выдержать.
Я начал подъём. Жумар, кроль, педаль, нога, перехват, жумар, кроль, педаль, нога. Ритм. Монотонный, отупляющий, спасительный ритм. Стены колодца мокрые, покрытые тонкой плёнкой конденсата. Верёвка скользила в зажимах, оставляя на перчатках мокрые следы. Десять метров. Двадцать. Тридцать.
На сорока метрах я остановился отдышаться. Перевесился в системе, опираясь спиной на стену, и посмотрел вниз. Далеко внизу мерцал тусклый красный огонёк. Марина начала подъём. За ней, ещё ниже, светился фонарь Дениса.
И ещё ниже, в самом низу колодца, в кромешной тьме, что-то щёлкало.
«Твою мать».
Я заметил, как фонарь Артура, замыкающего, метнулся вбок. Он тоже услышал. Потом его луч направился вниз, в проход, откуда мы пришли, и я увидел, как по стене, по отвесной стене колодца, из нижнего прохода выбралось существо.
С такого расстояния я различал только силуэт. Длинные, невозможно длинные конечности, цепляющиеся за мокрый камень с лёгкостью, с которой паук цепляется за обои. Студенистое тело, покачивающееся между ними. Реснички на рыле, шевелящиеся в направлении Артура.
Товарищ замер. Он висел на навеске в трёх метрах от пола колодца. Существо остановилось на стене в пяти метрах от него. Тишина. Щёлканье прекратилось. Реснички двигались, ощупывая пространство.
Артур не дышал. Я видел, как он зажал рот ладонью. Его тело висело неподвижно, как мешок с грузом.
Секунды текли. Пять. Десять. Существо качнулось вперёд, подтянуло одну конечность, переставило на новую точку опоры. Двинулось вдоль стены, медленно, но не к Кронбергу. Вбок. Мимо. Его реснички прошлись по воздуху в полуметре от Артурова ботинка и сложились, как лепестки цветка.
Оно ушло. Скользнуло по стене куда-то в боковую трещину и исчезло.
«К счастью».
Товарищ выдохнул. Я услышал этот выдох, долгий, дрожащий, за сорок метров над ним, так как даже самые тихие звуки в этих местах хорошо слышны. Потом он начал подниматься, быстро, рвано, нарушая все правила плавного хода. Жумар лязгал, верёвка дёргалась, и Марина подо мной вжалась в стену, чтобы раскачка не сбросила её.
— Тише! — прошипел я вниз.
Бесполезно. Артур лез, как одержимый. Паника захлестнула его, и удержать её не получилось бы даже мне.
Я добрался до верха колодца, перевалился на полку и лёг на живот, свесив голову вниз, ожидая Марину. Она вылезла через три минуты, серая, задыхающаяся. Я втянул её за лямку обвязки. Следом Денис. Его трясло так, что он не мог выстегнуть жумар из верёвки, и мне пришлось сделать это за него.
Артур поднялся последним. Вернее, его подняли. Он залёз на три четверти колодца и остановился. Руки отказали. Мышцы задеревенели от напряжения и адреналина.
Он лежал на камне и хватал ртом воздух. Его ребризер болтался на ремне, маска сбита на лоб. По лицу текли пот и слёзы.
— Оно… было… прямо… рядом… — выдавил он.
— Знаю, — ответил я. — Поднимайся. Ещё два колодца.
— Не могу.
— Можешь.
— Руки…
Илья присел рядом, раскрыл аптечку. Достал тюбик, выдавил мазь на ладони Артура, растёр.
— Противовоспалительное, — коротко бросил он. — Пять минут, и полезешь.
Артур закрыл глаза. Пять минут. У нас не имелось пяти минут. Но я дал их, потому что без Артура мы не пройдём следующий колодец, а тащить на себе восемьдесят килограммов мужчины по вертикали у нас не хватит сил.