— Оно зовёт, — выдохнул Илья. — Зовёт других.
Я не стал возражать, зовёт ли оно или просто орёт. Мы бежали, желая убраться как можно дальше отсюда, оказаться под открытым небом. Впрочем, это самое небо сейчас находилось, как Марс от Земли, так же бесконечно далеко и недостижимо.
Меандр казался бесконечным. Стены смыкались, давили с боков, и я протискивался боком, обдирая колени и локти, чувствуя, как паника подкатывает к мозгу тошнотворной волной. Впереди тяжело дышала Марина, за мной, быстро отставая, хрипел Денис, вскрикнув раз.
— Это меня коснулось! Мне кажется, оно в меня плюнуло чем-то!
— Вперёд! — рявкнул я.
Каски стучали о низкий потолок, транспортные мешки цеплялись за выступы, и каждая потерянная секунда отдавалась в висках толчком крови. В какой-то момент Артур крикнул, что видит расширение впереди. Мы выбрались из узости в зал размером с комнату, и несколько секунд просто стояли, хватая воздух ртами, как рыбы на берегу.
Минус пятьсот. Следующая серия колодцев. Здесь навеска нашей группы, свежая, проверенная мной на спуске шестнадцать часов назад. Верёвки на месте, анкера в порядке. Но колодцы. Колодцы означали остановку, означали ожидание, пока каждый поднимется и отстегнётся, означали звуки жумара и верёвки.
— У нас нет выбора, — проговорила Марина, и я кивнул.
— Максимально быстро. Я последний, как только поднимусь, режу верёвку. Замедлим их хоть на сколько-то.
Первый колодец, двадцать метров. Марина взлетела за минуту. Денис за полторы. Илья. Артур. Моя очередь.
Я поднялся, обрезал верёвку. Она упала в темноту с мягким шелестом. Ещё один ресурс, потерянный безвозвратно. Но нам не нужно возвращаться. Нам нужно только вверх.
«Вроде бы отстали, или нет?» — подумал я, гадая.
Второй колодец, тридцать метров. То же самое. Подъём, обрезка. Третий, пятнадцать. Четвёртый, сорок.
На четвёртом случилось то, чего я боялся. Денис поднимался вторым, после Марины. На половине колодца он остановился. Я видел снизу, как его силуэт на верёвке замер, повис безвольно, как тряпичная кукла. Голова откинута назад, руки вдоль тела.
— Дэн! — крикнула Марина сверху. — Дэн, двигайся!
Молчание.
«Какого чёрта у него там происходит?» — подумалось мне.
Потом его голос, тихий, странно спокойный, совершенно не похожий на тот шёпот, который я слышал от него последние часы.
— Тут хорошо, — произнёс он. — Тут не страшно. Можно просто… повисеть.
Илья рядом со мной дёрнулся.
— Нет.
Он поспешно полез вверх по верёвке, нарушая правило «один на навеске». Добрался до Дениса за тридцать секунд. Я видел, как он схватил его за воротник комбинезона, тряхнул.
— Денис! Посмотри на меня!
— Всё нормально, — блаженным голосом ответил тот. — Зачем лезть? Можно ведь остаться.
Док поднял его руку, закатал рукав. Как мне потом рассказал товарищ, на запястье, с внутренней стороны, чуть выше вены, обнаружился крошечный прокол. Тонкая струйка крови сочилась из него, стекая по предплечью и капая в темноту.
— Когда? — рявкнул Илья. — Когда тебя укусило?
— Не знаю, — улыбнулся Денис. — Может, в меандре. Что-то коснулось руки. Подумал, стебель. Не больно совсем. А может, тот плевок…
Док туго перебинтовал ему предплечье, наложив давящую повязку прямо поверх раны. Грубо поднял его лицо за подбородок, посветил фонарём в глаза. Зрачки Дениса сузились до точек.
— Эйфория, — бросил он мне вниз. — Нейротоксин. Он в системе.
— Сколько у нас?
Пауза.
— Час. Может, два. Потом, думаю, кровотечение станет неконтролируемым. Антикоагулянт разрушает тромбоциты. Он начнёт кровоточить из всех мелких сосудов.
— Подними его наверх.
Илья поднял. Буквально. Он пристегнул Дениса к своей обвязке и тащил его вверх на себе, используя собственные жумар и кроль, неся на себе дополнительные семьдесят килограммов. Я не знал, как это возможно физически, но товарищ сделал. Его лицо, когда он перевалился через край колодца, напоминало маску. Серое, мокрое, с прикушенной до крови губой.
Я поднялся последним, обрезая верёвку. Денис сидел у стены, привалившись к ней плечом. Он улыбался. На его запястье расплывалось тёмное пятно жгута, а ниже, на пальцах, блестела кровь.