Снизу, из-за поворота меандра, послышалось щёлканье.
— Илья, наверх, — скомандовал я. — Я прикрою.
— Чем?
Хороший вопрос. Нож. Геологический молоток из транспортника. Три скальных крюка, оставшихся от Дениса.
— Найду чем. Лезь.
Док полез. Я остался один у подножия колодца. Включил фонарь на полную мощность и направил в сторону звука. Не потому, что свет мог их напугать. А потому, что мне нужно видеть.
Оно выползло из меандра. Медленно, как поток густой жидкости. Конечности перебирали по камню, присоски мягко чмокали при каждом шаге. Студенистое тело покачивалось между ними, и внутри, сквозь полупрозрачную оболочку, я различил тёмный, ритмично пульсирующий орган. Сердце? Желудок? Не знаю.
«Ну и урод», — пронеслось в голове.
За ним показалось второе существо. Поменьше. Или просто моложе.
Реснички передней твари направились в мою сторону. Оно остановилось метрах в десяти. Щёлканье прекратилось. Наступила тишина, в которой я слышал только капель, скрип верёвки под Артуром наверху и собственное дыхание.
Я сделал усилие. Медленно. Вдох через нос, четыре секунды. Задержка, четыре секунды. Выдох через рот, четыре секунды. Тактическое дыхание. Снизить пульс. Снизить температуру кожи. Стать камнем. Стать стеной. Стать ничем.
Существо качнулось вперёд. Одна конечность переступила, потом другая. Девять метров. Восемь. Семь.
Его реснички развернулись веером. Длинные, тонкие, как волосы, они медленно расправлялись, ощупывая воздух передо мной. Я чувствовал слабое движение, некий тёплый поток, который они создавали, колыша его навстречу себе, считывая температуру, химический состав, вибрацию.
Шесть метров. Пять. Я перестал дышать. Совсем. Закрыл рот. Но сердце колотилось в груди, и я был уверен, что эта тварь слышит каждый удар, чувствует каждую дрожь моих мышц. Реснички на её рыле подрагивали в такт моему пульсу. Между нами оставалось четыре метра, потом три. Я видел своё отражение в перламутровой поверхности её тела, искажённое, растянутое, как в кривом зеркале.
Существо внезапно прыгнуло. Я даже не успел заметить подготовку, не увидел напряжения конечностей. Просто мгновение назад оно стояло в трёх метрах, а в следующую долю секунды его студенистая масса уже летела на меня, выставив вперёд рыло с распущенными ресничками, которые превратились в подобие хищного венчика. Я действовал на рефлексах, на тех животных инстинктах, которые спелеология вбивает годами. Правая рука метнулась к плечевому ремню и сорвала рюкзак, одновременно с этим я выбросил его перед собой, как пожарный щит.
Удар. Тварь врезалась в рюкзак всей массой. Меня отшвырнуло назад. Спина ударилась о стену, каска лязгнула о камень, и перед глазами вспыхнули искры. Но рюкзак держал. Тридцатилитровый рюкзак из прочной кордуры, набитый железом, карабинами и молотком, спас мне жизнь. Реснички хлестнули по ткани, мгновенно найдя швы, пытаясь проникнуть сквозь нейлон к моим рукам. Я почувствовал, как одна из них скользнула по тыльной стороне ладони, влажная, горячая.
Левая рука уже сжимала нож. Не спелеологический перочинный, а нормальный, с фиксированным лезвием, который я всегда таскал на поясе. Я не думал, куда бить, так как у твари не было глаз, не было видимой головы. Я просто полоснул по ближайшей конечности, той, что пыталась обогнуть рюкзак справа.
Лезвие вошло в плоть с неожиданной лёгкостью. Студенистая оболочка разошлась под ножом, как перезрелый фрукт, и наружу хлынула жидкость. Не кровь. Густая, зеленоватая, пахнущая серой и ещё чем-то, отдалённо напоминающим муравьиную кислоту, она брызнула мне на комбинезон, на перчатки, на рюкзак. Существо издало звук. Высокий, вибрирующий, полный, как мне показалось, не боли, а скорее изумления. Оно не ожидало сопротивления. Оно не ожидало, что добыча может ранить.
Вторая конечность дёрнулась ко мне, обходя рюкзак слева. Я не успевал перехватить нож. Тогда я просто оттолкнул рюкзак вперёд, вкладывая в движение весь вес тела, и одновременно ударил ногой. Ботинок, тяжёлый, подкованный спелеологический ботинок сорок пятого размера, врезался в центральную массу твари. Ощущение было такое, словно я пнул тугой мешок с водой. Нога ушла вглубь студенистого тела на несколько сантиметров, и оболочка подалась, но не лопнула, а спружинила, отбросив существо назад.