Я нарочито громко дергаю решетку, так чтоб она издала свой фирменный хлипающий звук, и высовываюсь на ступени. Изображаю потревоженного лентяя.
— Шо тут за дела? — сонным голосом спрашиваю у застывшего в промежутке лестничного пролета бойца. — И хто лампу погасил? Сквозят тут, заняться больше не хер чем. Искра йе?
— Жига имеется. — Голос этот сыпкий, хриплый теперь я узнал. В моей голове сразу же завертелись катушки памяти, отматывая тот момент, когда я впервые его услышал. — А ты там хто такой, чой-то пения не узнаю? И шо на погребах мутил?
Во, блин. Так тут погреб? Чуйка, чуйка, не молчи. Что отвечать? А он напрягся, по карманам зашуршал. Зажигалку ищет? Или ствол? Если первое, то все равно вряд ли для того, чтоб дать мне подкурить. Сейчас подожжет, хана, Салман.
— Мутил, ля. Лучше раздупли шо за движуха, Шпыра? — в последний миг вспомнив, от кого совсем недавно слышал этот хриплый голос, я подымаюсь по ступеням. То, что я знаю его погоняло, парня успокаивает. Но то, что он не узнает меня, все еще держит его в натянутом, предбросковом оцепенении.
— Да шо-шо, «псята», по ходу, на лыжне! Жмуров вона полный лазарет! А хрен кого тут добудишься!
Я приблизился на расстояние, достаточное чтобы дотянуться до его вытянутой руки. Что в ней, пистолет или зажигалка? Нащупал. Зажигалка.
— Попал ты, Шпыра.
Хватаю его за рукав на запястье и делаю резкий рывок вниз. Попутно локоть правой руки адресую ему в голову. Он выкрикивает что-то от неожиданности, теряет равновесие. Дважды ударяю его, навалившегося на меня, по печени, бью «мартенсом» с металлическим носком ему по ногам ниже коленной чашечки. Зажигалка полетела, кувыркаясь, вниз. Не пальцем деланный Шпыра одной рукой сумел поймать меня за шиворот, а другой даже намерился расшибить кулаком мне лицо. Как-то там меня назвал. Бесполезно, зэчек, я сейчас не чувствую боли и явно не подвержен ранимости от сквернословия.
Четкий удар в подбородок и очередной тычок по колену, наконец, вынуждают зэка отпрянуть от меня и, согнувшись, повалиться на колени. Не давая ему возможности дотянуться до ствола или что у него там еще, этой же ногой адресую удар по ребрам сбоку. Он падает лицом вниз, на ступени.
Как же пакостно, что нет ничего под руками-то, а!
Упав, Шпыра сразу же принимает упор лежа, чтобы встать. Оглянулся, блеснул белыми зубами. Правым «мартенсом» я подбиваю ему одну руку и наваливаюсь сверху.
— Сука, это за «петушочка», — шиплю.
Сгребши жирные волосы в кулак, с ускорением опускаю его голову на ступени. Хватило одного раза, чтобы очередная его попытка принять вертикальное положение сошла на нет. Батарея села. Хруст намекнул на перелом носовых хрящей. Но устроил пламенную встречу в бетонной ступенью я ему еще раз десять. Последние — просто в невменяемом состоянии, когда вроде бы понимал, что уже нет надобности, а рука как чертов станок — вверх-вниз, вверх-вниз!
Сплюнул в потекшую по ступеням темную лужу, быстро прошарил у Шпыры по карманам. Е-е, беби! Выигрышный билет попался — торчит ствол за поясом. На ощупь, так «форт» наш, винницкий; ствол, вообще, коротенький, «десятка» по ходу. Ничего, и на том спасибо. Запасная обойма есть, но, по весу судя, неполная. Ага, а вот еще и ножичек. Не охотничий, конечно, но хай буде такой, уже лучше, чем ничего.
Вниз. За угол. С надеждой.
Я так и не узнал, была ли закрыта тяжелая железная дверь на замок, — двое уже стояли в проходе, за ними зиял темный провал. В руках держали керосиновую лампу, пламя в ультраэкономном режиме, абы только видеть куда идешь. Желающая верить в сказки часть моего воображения подпитала веру в то, что это за мной вернулись Трофимов с Бакуном. Наивный чукотский мальчишка, да?
— Стой! — рявкнул один из них. В руке второго, не обремененного светильником, сверкнуло оружие. Автомат?
Я выстрелил первым. В голове пронеслось: «Идиот!!!» — но был ли у меня другой выход? Эхо выстрела раздалось по всей лестничной клетке. Зато короткой вспышки достаточно, чтобы я понял: пуля попала в цель. Вовремя, что надо отметить. Слетев с ног, тот выронил автомат, вскричал. Спускаю курок еще. Следующая пуля прошибает его напарнику, что держал «летучую мышь», грудь. Сползая по стене, он роняет светильник. Керосин разливается по полу, тут же вспыхивает.