- Да, может, у него и мозгов уже нет. Вирусы теперь хозяйничают, - тряхнул головой Котелин, пытаясь вытряхнуть из неё воспоминания о маленькой худенькой фигуре, которая прижалась к стеклу изолятора, стараясь хоть что-то рассмотреть.
Теперь, увидев безлицых чудовищ в защитных костюмах, мальчик улыбался. Он был рад своим редким гостям.
- Эти мелкие твари ждут... Очередной жертвы. Потому и не убивают его. Ждут, когда мы совершим оплошность.
- А он? Вы заметили? Всё старается цапнуть за руку.
«Ему общаться хочется», - поняла Светлана, но промолчала. Сама она к изолятору не подходила.
- А мне он вчера сказал: «Дядя, я знаю, кто ты. Ты дядя». Ты понял? Подружиться хотят. У них свой план. Поэтому его в живых и держат так долго.
- А чего его в центральную не переводят?
- Не знаю. Слышал, что там пока мест нет.
- Ладно, может, недолго осталось.
- Скорее бы.
- Сбежал, сучонок!
Позже выяснили, что последним относил еду Иванов. Он же брал анализы. И с какого-то перепугу не закрыл дверь. Когда через несколько часов к пацану пошёл Котелин, в изоляторе никого не было.
- Вот скотина хитрожопая, как пронырнул незаметно. Ребёнок так бы не смог. Мозгов бы не хватило. Это они им управляют. Там нет уже ребёнка, - на этот раз с Ивановым согласны были все. Даже Светлана.
Общую тревогу повременили поднимать. Понимали, что не только с работы полетят, за такой косяк можно и головы лишиться.
Лихорадочно обыскивали комнаты, шкафы, заглядывали под столы.
Постепенно поиски расширились за пределами здания. Хорошо, что оно находилось далеко от населённых пунктов и центральных дорог.
- Вон, сидит, - вздохнули с облегчением. С облегчением? Какое-то смутное разочарование на мгновение коснулось сердец. Но не время прислушиваться к себе.
Ерёмин, как и в прошлый раз, кивнул сослуживцам, указывая направления, по которым носителя надо окружать.
Светлана подошла вместе с другими. Ребёнок, сидя на корточках, смотрел на бабочку. Обычная крапивница. Но только что родившаяся.
Крылья её были измяты, и она терпеливо выпрямляла их, чтобы через несколько минут взлететь.
Увидев их, мальчик встал.
- Баботька, - возбуждённо показал пальцем. - Класивая. У-у-у.
Через какое-то время ребёнок вновь сидел в изоляторе, а в здании и вокруг него было всё щедро продезинфицировано.
Вечером Светлана засиделась за бумагами. За мониторами дежурил Пантов.
- Свет, я схожу на минуту к Котелину.
Тот был во внешней охране.
- Сходи, - равнодушно согласилась она заменить коллегу.
Когда через несколько минут Пантов вернулся, Светланы месте не оказалось. Он поморщился от досады — вот так попроси о чём-нибудь! Неужели не могла подождать? Но внимание его привлекло необычное движение на мониторе. В изоляторе были двое.
Светлана сидела на полу. В джинсах и голубой футболке. Лицо, руки, волосы ничем не прикрыты. На коленях у неё сидел малыш. Счастливый, он к ней крепко-крепко прижимался и гладил ладошкой по лицу.
- Покатился колобок дальше, а навстречу ему зайчик... - последнее, что услышал Пантов и побежал звонить командиру.
Утром Светлана и малыш были мертвы. На этот раз носителя не оставили. Вирусы, возможно, решили, что это бесполезно.
Уволенная команда в неполном составе сидела в баре.
- Я изучил личное дело Лавиной, - после очередной рюмки глухо сказал Ерёмин. - У неё был ребёнок. Был...
Последняя ночь была самой счастливой в жизни Серёжки. И Светланы. И была она длинной-длинной, как жизнь.