— А если я откажусь?
Пётр остановился у двери джипа. Он посмотрел на Лилит, которая выглядывала из-за плеча Жеки с выражением загнанного зверька.
— Тогда нам придется обратиться в службу контроля магических миграций. У вашей… спутницы ведь нет документов? Регистрации? Чипа? Боюсь, её депортируют в Нижний Мир в течение суток. Или отправят в лабораторию на опыты. По закону.
Это был мат. Жека понял это сразу. У них были рычаги на всё: на его дочь, на его долги, на его напарницу.
Он посмотрел на конверт, лежащий на капоте. Белая бумага на ржавом металле. Потом он обернулся к Лилит. Она трясла головой, беззвучно шепча: «Нет, нет, не надо».
— Я поеду, — сказал Жека. — Один. Она останется здесь.
Пётр кивнул.
— Разумеется. Приглашение только для вас.
Жека подошел к Лилит, взял её за плечи и заглянул в глаза.
— Слушай меня. Запрись в гараже. Никому не открывай. Я съезжу, послушаю этого психа и вернусь. Поняла?
— Он тебя не отпустит, — прошептала она. — Жека, там ловушка.
— Я выберусь. Я всегда выбираюсь. Ешь шаурму.
Он развернулся, взял конверт с капота, сунул его в карман и пошел к черному джипу. Пётр галантно открыл перед ним дверь.
Жека сел в салон, пахнущий кожей и дорогой химией. Дверь захлопнулась, отрезая его от шума улицы, от дождя и от его старой жизни. Джип плавно тронулся с места, увозя «Изолятора» навстречу его главному врагу.
Лилит осталась стоять посреди пустого двора, сжимая в руке бесполезный красный телефон.
Глава 5
Оффер
В салоне черного внедорожника пахло кожей, озоном и стерильностью. Этот запах напоминал Жеке приемную дорогой стоматологии — место, где тебе вроде бы помогут, но сначала сделают больно, а потом выставят счет с тремя нулями.
За тонированными стеклами беззвучно проплывал город. Дождь, который еще недавно казался всемирным потопом, здесь превратился в красивые, кинематографичные разводы на стекле. Подвеска машины глотала ямы так, словно их не существовало.
Жека ерзал на заднем сиденье. Его рабочий комбинезон, пропитанный мазутом и потом, казался здесь чужеродным элементом. Он чувствовал себя грязным пятном на белоснежной скатерти. Пётр сидел на переднем пассажирском, не шевелясь и не оборачиваясь. Водитель был таким же безмолвным придатком к рулю.
— А музыка у вас есть? — не выдержал Жека, пытаясь разбить давящую тишину. — Или у вас в корпоративном уставе прописано слушать только шум кондиционера?
Пётр даже не повернул головы.
— Мы почти приехали, Евгений Валерьевич.
Внедорожник свернул с набережной и нырнул на пандус, ведущий к самому высокому зданию города. Башня «Этернити». Игла из стекла и стали, пронзающая низкие питерские тучи. Жека видел её тысячу раз издалека. Она торчала над историческим центром как памятник человеческой гордыне. Но вблизи она подавляла. Она нависала над тобой, заставляя чувствовать себя муравьем.
Машина остановилась у парадного входа. Швейцар в ливрее (настоящий, живой человек, а не голограмма!) открыл дверь.
— Прошу, — кивнул Пётр, выходя под козырек.
Жека вылез следом, прижимая локоть к боку, чтобы скрыть грязное пятно на куртке. Холл небоскреба был размером с футбольное поле. Белый мрамор, потолки высотой в три этажа, и тишина. Здесь не было суеты. Люди в дорогих костюмах скользили по полу бесшумно, как призраки.
Когда они подошли к турникетам, рамка металлоискателя взвыла дурным голосом. Красные лампы замигали, к ним тут же шагнули двое охранников, чьи плечи были шире, чем двери в гараж Жеки.
— Оружие? — спросил один из них, сканируя Жеку взглядом. — Магические артефакты? Запрещенные вещества?
— Только плоскогубцы и чувство собственного достоинства, — огрызнулся Жека. — И то, второе я, кажется, оставил в машине.
Он полез в карман, доставая свой мультитул и связку ключей с брелоком-фонариком.
— Оставьте это здесь, — спокойно сказал Пётр. — Там, куда мы идем, ваши инструменты бесполезны. Это другой уровень, Евгений. Каменный век закончился.
Жека на секунду заколебался, сжимая в руке старый, потертый «Leatherman» — подарок отца. Это было как сдать оружие перед входом в клетку к тигру. Но выбора не было. Он с грохотом выложил железо в пластиковый лоток.
— Пропуск уровня «Альфа», — Пётр приложил ладонь к сканеру. Турникет пискнул зеленым и открылся.
Они вошли в лифт. Кабина была полностью прозрачной. Кнопок не было.
— Восемьдесят восьмой, — произнес Пётр в пустоту.
Лифт рванул вверх с такой скоростью, что желудок Жеки остался где-то на уровне парковки. Уши заложило. Город начал стремительно уменьшаться. Машины превратились в точки, люди исчезли, Нева стала тонкой серой лентой. Жека прижался лбом к прохладному стеклу. Отсюда, с высоты птичьего полета, его жизнь — гараж, долги, ссоры с Мариной — казалась такой мелкой, незначительной. Смешной.