Кольцо на пальце коротко вибрировало, фиксируя учащение пульса.
«Стресс: легкое повышение. Рекомендуется дыхательная гимнастика».
— Да пошел ты, — беззвучно шепнул Жека, глядя, как капли дождя умирают на стекле, так и не коснувшись его лица.
Лифт опускался долго. Цифры на табло сменялись в обратном порядке: 10, 5, 1, 0, −1… На отметке «-10» двери открылись.
Если наверху башня «Этернити» пахла будущим и дорогим парфюмом, то здесь она пахла раскаленным металлом, вибрацией и чем-то сладковато-гнилостным. Технический уровень. Кишки гиганта.
Жека вышел из лифта, и шум сразу ударил по ушам. Здесь не было тишины. Здесь выли турбины, перекачивающие эфир, шипели клапаны сброса давления и гудели трансформаторы размером с двухэтажный дом. Пол под ногами мелко дрожал.
— Доброе утро, Евгений Валерьевич! — перекрикивая гул, радостно позвал парень в таком же синем комбинезоне.
Это был Стас. Стажер. Выпускник Политеха с красным дипломом и глазами щенка, который впервые увидел мячик. Он стоял у магистрального узла «Север», держа в руках планшет.
— Давление в контуре 4-Б падает, шеф! — проорал он с энтузиазмом, достойным лучшего применения. — Система пишет «Засор фильтра грубой очистки». Опять накипь!
Жека кивнул, натягивая толстые прорезиненные перчатки до локтей.
— Накипь, ага, — буркнул он себе под нос.
Он подошел к огромному металлическому «стакану» фильтра. Он был врезан в трубу толщиной с туловище человека. На металле, несмотря на жару в помещении, выступил иней — жидкий эфир был холодным, пока не попадал в реактор.
— Ключ на 32, — Жека протянул руку.
Стас с готовностью вложил ему в ладонь тяжелый инструмент.
— Слушайте, Евгений Валерьевич, это же гениально, да? — тараторил стажер, пока Жека накидывал ключ на болты крышки. — Виктор Павлович создал замкнутый цикл! Никаких выбросов, стопроцентный КПД. Я читал, что мы скоро сможем запитать весь Северо-Запад!
Жека налег на ключ. Болт скрипнул и поддался.
— Меньше болтай, Стас. Держи ведро.
Он открутил последний крепеж. Крышка фильтра с тяжелым чмоканьем отделилась от корпуса. Из открытого зева трубы выплеснулась густая, вязкая субстанция. Она плюхнулась в подставленный пластиковый контейнер, тяжело колыхнувшись, как желе.
Это было не масло и не ржавчина. Это была фиолетовая, светящаяся изнутри слизь. Она пахла озоном, как после грозы, и одновременно — сырой землей и медью. Запахом крови.
— Фу, — Стас скривился, но тут же поправил очки. — Ну и гадость этот эфирный конденсат. Как медуза разложившаяся.
Жека молчал. По инструкции он должен был просто закрыть контейнер и отправить его в утилизатор. Но что-то блеснуло в фиолетовой жиже.
Жека медленно, словно против воли, опустил руку в перчатке в слизь. Она была теплой. Неприятно, физиологически теплой. Он пошевелил пальцами, нащупывая твердый предмет.
— Шеф? — голос Стаса стал неуверенным. — Вы чего? Это же токсично. Инструкция запрещает прямой контакт…
Жека вытащил находку. Он поднес руку к глазам, рассматривая предмет в свете галогеновых ламп. Это была не гайка и не кусок окалины. Это была чешуйка. Размером с ноготь, полупрозрачная, переливающаяся перламутром. Тонкая, изящная, словно лепесток цветка, сделанный из стекла. А рядом, запутавшись в слизи, лежала косточка. Крошечная, хрупкая, похожая на фалангу пальца птицы или… очень маленькой руки.
Жека замер. В голове вспыхнуло воспоминание. Лена рассказывала ему про фейри.
«Они хрупкие, Жень. У них кости полые, как у птиц. И чешуя на крыльях…».
— Это что? — Стас подошел ближе, щурясь. — Кристаллизация осадка? Прикольная форма. Похоже на листик.
Жека сжал кулак, пряча находку. Слизь чавкнула в перчатке. Кольцо на пальце под резиной нагрелось. «Скачок пульса. 90 ударов». Он вспомнил пункт 3.5 своего контракта: «Сотрудник обязуется не анализировать состав побочных продуктов производства…».
— Да, — хрипло сказал Жека. — Кристаллизация. Минералы.
Он разжал пальцы над контейнером. Чешуйка и косточка беззвучно упали обратно в фиолетовое месиво. Маленькие, безымянные детали великого механизма прогресса.
— Закрывай, — скомандовал он, стягивая перчатки. Его руки дрожали, и он надеялся, что Стас этого не заметит. — И в печь.
— Есть в печь! — бодро откликнулся стажер, подхватывая контейнер. — Всё-таки великое дело делаем, Евгений Валерьевич! Чистая энергия!