Жека вышел в коридор. Квартира казалась чужой. Стерильной, враждебной. Кофемашина мигнула ему зеленым огоньком, словно насмехаясь: «Кофе не будет, парень».
Он спустился на лифте. В лобби было пусто. Даже робот-консьерж стоял в спящем режиме, опустив пластиковую голову на грудь. Стеклянные двери подъезда разъехались.
На улице лил дождь. Холодный, косой ливень, который мгновенно промочил комбинезон. У бордюра не было привычного черного минивэна с кожаным салоном. Там стоял «Тигр». Армейский бронеавтомобиль. Угловатый, выкрашенный в матовый темно-серый цвет, забрызганный грязью по самые стекла. Точнее, стекол не было. Вместо окон — узкие бойницы, закрытые бронезаслонками. На крыше вращалась антенна системы глушения связи.
Задняя дверь тяжелой машины распахнулась. Из темного нутра пахнуло сыростью, оружейным маслом и дешевым табаком. Внутри сидели двое. В полной экипировке, в шлемах с опущенными забралами, с короткими автоматами на коленях. Никаких лиц. Никаких имен. «Чистильщики».
Один из них молча похлопал перчаткой по свободному месту рядом с собой.
Жека замер под дождем. Вода текла по лицу, попадала за шиворот. Ему захотелось развернуться и побежать. В гараж. К Лилит. К Лене. Куда угодно. Но кольцо на пальце коротко, предупреждающе дёрнулось.
«Две секунды до принудительной эвакуации».
Жека шагнул к машине. Он залез внутрь, на жесткую металлическую скамью. Дверь захлопнулась с лязгом, похожим на звук затвора гигантской винтовки. Темнота. Только тусклый красный свет дежурной лампы под потолком.
Машина рыкнула мощным дизелем и сорвалась с места. Жеку качнуло, он ударился плечом о бронепластину.
— Куда мы едем? — спросил он. Голос прозвучал жалко, срываясь на хрип. — На станции авария?
Боец напротив даже не повернул головы. Он сидел неподвижно, как статуя.
— Режим тишины, — прозвучал голос из-под шлема, искаженный вокодером. — Объект: Полигон «Красный Бор».
Жека похолодел. Красный Бор. Это было не в городе. Это было в сорока километрах, посреди болот. Закрытая зона, куда даже сталкеры боялись ходить. Свалка токсичных отходов еще с советских времен.
Он прижался спиной к холодному металлу борта. Машину трясло. Кольцо на пальце больше не жгло, но теперь оно казалось тяжелее гири. Он понял, что золотая клетка только что превратилась в автозак. И везут его не чинить трубы. Его везут туда, где трубы прорвало так, что обычными методами это уже не исправить.
В темноте броневика, под рев мотора и шум дождя по крыше, Жека закрыл глаза и впервые за много лет помолился. Не Богу. Он мысленно попросил прощения у Лилит.
Броневик резко затормозил, так что Жеку бросило вперед на ремнях. Двигатель заглох, но тишина не наступила. Снаружи что-то выло. Не как ветер и не как сирена. Это был звук, с которым рвется ткань реальности — высокий, скулящий визг на грани ультразвука.
— Приехали, — голос бойца за маской прозвучал глухо. — Выход. Быстро.
Задние двери распахнулись. Жека ожидал увидеть ночь, дождь и, возможно, горящий ангар. Но он увидел ад в фиолетовом спектре.
Они находились посреди огромного, вырубленного в лесу плаца. Под ногами хлюпала болотистая жижа, смешанная с гравием. Вокруг, разрезая темноту, метались лучи мощных прожекторов, установленных на вышках периметра. Но их белый свет тонул в густом, светящемся тумане, который полз по земле. Туман был везде. Он не стелился, а пульсировал, словно живой организм.
Жека спрыгнул с подножки в грязь. Его тут же повело в сторону.
— Что за… — он схватился за борт машины, чтобы не упасть. Земля под ногами казалась палубой корабля в шторм. Но дело было не в земле. Дело было в гравитации.
В десяти метрах от него перевернутый армейский джип не лежал на крыше. Он висел в воздухе, в полуметре от земли, медленно вращаясь вокруг своей оси, как в невесомости. Грязь, летевшая из-под колес других машин, не падала вниз, а собиралась в черные дрожащие сферы, зависшие на уровне глаз.
— Не смотреть на аномалии! — рявкнул кто-то над ухом.
К Жеке подбежал человек. Без шлема, но в тяжелом бронежилете. Это был Пётр. Обычно невозмутимый, «серый» человек, который выглядел как офисный клерк, сейчас был похож на загнанного волка. Его идеальная прическа растрепалась, на щеке была ссадина, а в глазах плескался холодный, расчетливый ужас.
— Идем! — он схватил Жеку за рукав и потащил прочь от машины. — Голову вниз! Рот не открывать!
Они бежали сквозь хаос. Мимо проносились люди в костюмах химзащиты. Кто-то тащил носилки. Жека увидел солдата, сидящего прямо в луже. Он снял шлем и смеялся. Громко, заливисто, глядя на свои руки, которые светились фиолетовым огнем. Кожа на его пальцах дымилась, но он продолжал хохотать, словно это была лучшая шутка в его жизни.