— В полном порядке, Лен, — сказал он, и голос его прозвучал ровно, слишком спокойно. — Просто… привыкаю к новым масштабам. Другой уровень ответственности, сама понимаешь. Большие игры.
Он толкнул дверь.
— Рад был повидаться. Не болейте.
Колокольчик звякнул на прощание, но звук утонул в шуме улицы. Жека вышел под холодный, моросящий дождь. Дверь за ним закрылась, отрезая полоску теплого света.
Он не пошел сразу к машине. Он остановился у окна клиники, скрытый темнотой, и посмотрел внутрь. Лена что-то говорила, устало потирая виски. Максим слушал её внимательно, чуть склонив голову. Потом он улыбнулся — легко, ободряюще — и протянул ей то самое пирожное. Лена улыбнулась в ответ. В этой сцене не было ничего предосудительного. Просто два хороших человека, делающих одно доброе дело.
И именно это ломало Жеку пополам. Он понял, что его место не занято врагом. Оно занято кем-то лучшим. Кем-то, кто может чинить жизнь, не пачкая руки в крови и мазуте.
Жека отвернулся и побрел к своему внедорожнику (служебному, черному, глянцевому). Он сел в салон, пахнущий дорогой кожей и пустотой. Положил руки на руль. Кольцо на пальце наконец остыло, признав, что хозяин успокоился. Но это было не спокойствие. Это была тишина выжженной земли.
Он завел мотор и медленно выехал со двора, оставляя светящееся окно клиники позади, в прошлой жизни.
Гаражный кооператив встретил его тишиной и темнотой. Лишь над одной из крыш, в свинцовом небе, висела едва заметная черная точка, мигающая красным. Дрон. Он никуда не делся. Он висел там круглые сутки, как привязанный на невидимой нити, сканируя периметр. Корд берег свои инвестиции.
Жека вышел из машины. Ноги гудели, а в голове, несмотря на принудительную трезвость, шумело. Он подошел к воротам гаража. Ключ в замке повернулся с тяжелым, лязгающим звуком. Два оборота. Раньше этот звук означал «я дома». Теперь он звучал как «заключенный в камере».
Внутри было темно. Обычно Лилит оставляла включенным ночник или гирлянду, которую намотала на верстак. Но сегодня гараж тонул во мраке. Пахло застоявшимся воздухом, пылью и… страхом. Острым, кислым запахом животного ужаса, который не перебить никаким одеколоном.
— Лилит? — позвал Жека, нащупывая выключатель.
Лампочка под потолком мигнула и зажглась, освещая разгром. На полу валялись разорванные в клочья журналы. Стул был опрокинут. Банка с гайками перевернута, и содержимое рассыпалось по бетону блестящим ковром. Это был не творческий беспорядок. Это были следы метаний зверя в клетке.
Лилит сидела на антресоли. Она забилась в самый дальний угол, к стене, под старые плакаты. Она обхватила колени руками и раскачивалась из стороны в сторону. На ней была та же футболка, в которой он видел её три дня назад. Розовые волосы потускнели и свалялись.
— Я пришел, — сказал Жека. Он похлопал по карманам, но вспомнил, что ничего не купил. Ни еды, ни колы. Он принес только себя.
Лилит перестала раскачиваться. Она медленно подняла голову. Её глаза, обычно яркие, с вертикальными зрачками, сейчас казались черными провалами. В них не было привычного сарказма или наглости.
— Я слышала, — прошептала она. Голос был скрипучим, как несмазанная петля.
— Что слышала? Дрон? Я знаю, он висит…
— Нет, — она мотнула головой. — Я слышала Его. Того, в болоте.
Жека замер, держась рукой за холодную лестницу.
— О чем ты?
Лилит спустила ноги вниз. Она двигалась медленно, как сломанная кукла.
— Мы связаны, Жека. Все, в ком течет эфир. Когда умирает кто-то… древний… мы чувствуем. Это как крик, от которого лопаются перепонки, только внутри головы.
Она спрыгнула на пол. Подошла к нему, но остановилась в метре, словно наткнулась на невидимую стену.
— Это был Фейри, да? — спросила она тихо. — Из клана Ветра. Я чувствовала, как его свет погас. Резко. Как будто кто-то захлопнул тяжелую дверь.
Жека отвел глаза. Смотреть на неё было страшнее, чем в реактор.
— Была авария. На полигоне.
— Авария… — она горько, страшно усмехнулась. — И ты её устранил?
— Я спас город, Лилит! — голос Жеки сорвался на крик. — Если бы эта штука рванула, здесь бы ничего не осталось! Ни гаража, ни тебя, ни Алисы! Я должен был это сделать! Я закрыл контур!
— Ты должен был его убить? — Он уже умирал! Он мучился! Там были провода прямо в мозге! — И ты добил его. Чтобы у твоего хозяина не упали акции?
Жека сделал шаг к ней, протягивая руки.
— Да что ты понимаешь⁈ Ты сидишь здесь, в безопасности, пока я там… в грязи…
— В безопасности? — взвизгнула Лилит, отпрыгивая от него. — Я в клетке! Ты запер меня! Ты кормишь меня подачками и думаешь, что я домашняя собачка⁈