Две чаши весов. На одной — жена. На другой — дочь. И на обдумывание выбора у него осталось меньше пяти минут.
Лилит бесшумно подошла к нему. Демонический огонь в её глазах потух, сменившись испугом. Она опустилась на колени рядом с Жекой и осторожно коснулась его вздрагивающего плеча.
— Жека… — прошептала она. — Что он сказал? Что мы будем делать?
Жека не отвечал. Он смотрел в пустоту стеклянным, немигающим взглядом. Его грудь тяжело вздымалась. Казалось, огромный, несгибаемый человек прямо сейчас рассыпается на куски под невыносимой тяжестью этого выбора.
Красные аварийные лампы под потолком столовой ритмично вспыхивали, заливая комнату цветом свежей крови.
Жека сидел на полу, сгорбившись, как сломанная кукла. Его широкие плечи мелко дрожали.
Лилит с ужасом смотрела на него. Она видела, как ломались самые сильные демоны в лабораториях Корда, когда им давали ложную надежду, а затем отнимали её. Суккуб протянула руку, чтобы коснуться его перепачканных сажей волос.
— Жека… — её голос предательски дрогнул. — Мы что-нибудь придумаем. Мы найдем способ…
Но тут она поняла, что он не плачет.
Из груди Изолятора вырвался звук. Сначала тихий, похожий на скрежет ржавого металла, он быстро перерос в сухой, надрывный смех. Жека смеялся. Хрипло, жутко, запрокинув голову так, что на шее вздулись вены.
Лилит инстинктивно отшатнулась. Этот смех пугал её больше, чем пламя Главного Реактора. Это был смех человека, чей рассудок только что шагнул за край пропасти.
Жека резко оборвал смех. Он уперся содранными в кровь костяшками в ковер и медленно, тяжело поднялся на ноги.
Его лицо изменилось. В нем больше не было ни паники отца, ни отчаяния загнанного в угол зверя. Мышцы лица окаменели, превратившись в бесстрастную, смертоносную маску. Глаза стали абсолютно пустыми и холодными — два куска серого свинца.
Он нагнулся и поднял с пола свой тяжелый разводной ключ, испачканный в крови элитной охраны.
— Корд думает, что загнал меня в идеальный угол, — голос Жеки звучал на октаву ниже обычного, ровно и безжизненно. — Валериан думает, что держит меня за горло. Они оба решили поиграть в богов.
Он повернулся к Лилит.
— Они думают, что я их инструмент. Что я послушно спущусь в этот чертов машинный зал, как они мне приказали, и буду выбирать, кого из своей семьи мне убить своими же руками.
Жека перехватил разводной ключ поудобнее и посмотрел на закрытые двери лифтового холла, ведущие к центральным шахтам Башни.
— Лилит, — Изолятор посмотрел суккубу прямо в глаза. — Ты можешь взломать систему безопасности лифта и поднять кабину прямо до восемьдесят восьмого этажа?
Глаза Лилит округлились. Фиолетовые искры, только-только угасшие, снова тревожно вспыхнули на кончиках её пальцев.
— В пентхаус⁈ Жека, ты спятил? Это личный бункер Корда! Там абсолютная изоляция, его личная гвардия, автоматические турели и бронедвери толщиной в метр! Мы даже не выйдем из кабины, нас превратят в решето. Это чистое самоубийство!
Жека хищно, мертво оскалился.
— Отлично, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Значит, мы не идем в Реактор. Пусть Валериан и Корд сами разбираются со своими щитами. Мы идем наверх.
Он зашагал к дверям столовой, на ходу вытирая кровь с подбородка.
— Я не буду выбирать, кем жертвовать, Лилит. Я переверну их шахматную доску. Я возьму Архитектора в заложники.
Глава 18
Штурм небес
Лифтовый холл семьдесят пятого этажа представительского блока встретил их запертыми створками из матовой стали. Центральная магистраль, ведущая в личный пентхаус Архитектора, была отрезана от остальной Башни физически и программно.
Лилит стояла на коленях перед вскрытой панелью управления главного панорамного лифта. Суккуб тяжело, со свистом втягивала воздух сквозь стиснутые зубы. Её руки по локоть погрузились в сплетение оптоволокна и силовых кабелей.
Это был не просто взлом. Это была грубая, жестокая магическая хирургия.
Кончики её пальцев, удлинившиеся и превратившиеся в демонические когти, раскалились добела. Лилит буквально выжигала защитные протоколы Корда своей собственной кровью и эфиром, замыкая контакты напрямую через свою нервную систему. В воздухе стоял тошнотворный, густой запах плавящегося пластика, озона и горелой плоти.
— Давай же… — шипела она, и по её бледному, перемазанному сажей лицу катился пот, оставляя грязные дорожки. — Открывайся, кусок корпоративного дерьма! Я строила твои контуры, я знаю, где у тебя слепое пятно!