Архитектор посмотрел на тяжелый гаечный ключ в руке Жеки, затем на искрящиеся руки демона, и… снисходительно, искренне улыбнулся.
— Вы действительно думаете, Евгений, что я позволил бы вам зайти так далеко, если бы моя жизнь зависела от толщины бронестекла или количества охраны? — мягко спросил Корд.
Он неторопливо поднял правую руку и оттянул белоснежный манжет рубашки. Под кожей на его запястье, прямо там, где прощупывается пульс, тускло мерцал вживленный чип, оплетенный сетью тончайших, похожих на капилляры, золотых нитей.
Жека нахмурился. Кольцо-сканер на его собственном пальце тревожно завибрировало, уловив синхронизированный магический сигнал.
— Главный Реактор «Этернити» на семьдесят втором этаже — это не просто котел с эфиром, — голосом лектора, объясняющего первокурсникам азы физики, произнес Корд. — Это колоссальный, нестабильный шторм. Вы сами сказали, Евгений, что гидроудар уничтожит всё. Чтобы удерживать это ядро в стабильном состоянии, нужна идеальная, непрерывная калибровка.
Корд постучал указательным пальцем по вживленному чипу на запястье.
— Система сдерживания Реактора замкнута на мою биометрию. На мой пульс, на ритм моего сердца, на фазы мозговой активности. Это то, что на вашем техническом жаргоне называется «педалью мертвеца», Изолятор.
В кабинете стало так тихо, что Жека услышал, как бьется его собственное сердце.
— Если мое сердце остановится, — продолжил Корд, не сводя своих ледяных глаз с Жеки. — Если я потеряю сознание от болевого шока. Если вы, госпожа Образец Ноль, попытаетесь сжечь мне мозг… сигнал прервется. Свинцовые стержни поднимутся. Магнитные щиты Реактора рухнут за ноль целых, три десятых секунды.
Лилит судорожно втянула воздух. Её демонический огонь мигнул и погас, словно на него вылили ушат ледяной воды. Она была Архитектором Нижнего Мира, она строила эти системы, и сейчас её чутье подсказывало ей одну страшную вещь.
— Он не врет, Жека… — прошептала суккуб, с ужасом глядя на запястье Корда. — Я чувствую резонанс. Его тело… оно работает как ключ шифрования для магнитного поля внизу.
Корд изящно поправил манжет рубашки.
— Моя смерть или недееспособность вызовет мгновенный выброс двадцати тонн концентрированного эфира. Взрыв будет такой силы, что от моей Башни не останется даже фундамента. Клан Ночи, который сейчас царапает стилобат, испарится. Как и половина Петроградской стороны. И, разумеется…
Корд бросил быстрый взгляд через плечо, на Алису.
— Мы все, находящиеся в этом пентхаусе, превратимся в радиоактивный пепел еще до того, как осознаем, что произошло.
Разводной ключ в руке Жеки внезапно стал весить тонну. Его мышцы задеревенели. Воздух в легких превратился в свинец.
Он пришел сюда, чтобы перевернуть шахматную доску. Он думал, что взял Архитектора в заложники. Но Виктор Корд играл в совершенно другую игру. Архитектор сделал заложниками их всех, привязав судьбу своей империи к биению собственного сердца.
— Ты больной ублюдок… — прохрипел Жека, не в силах отвести взгляд от спокойного лица Корда.
— Я прагматик, Евгений, — Корд повернулся и неторопливо сел обратно в свое кожаное кресло, закинув ногу на ногу. Он взял со столика чашку и сделал глоток остывающего кофе. — Я построил этот мир. И я не позволю кучке фанатиков, вампиров или обиженных отцов его разрушить. Если уйду я — уйдут все.
За панорамным стеклом сверкнула молния, осветив пылающий город внизу. Башня снова мелко вздрогнула от ударов оборотней по нижним ярусам.
Корд поставил чашку на блюдце с тихим, вежливым звоном.
— Генераторы периметра почти сгорели. У нас осталось не больше десяти минут до того, как Валериан прорвется внутрь, — Архитектор сложил руки домиком и посмотрел на Жеку. — Итак, Евгений Валерьевич. Я сижу перед вами. Моя жизнь в ваших руках. Какой будет ваш следующий ход?
Жека стоял посреди чужого кабинета, сжимая кувалду, которой не мог ударить, слушая плач собственной дочери, которую не мог обнять, и глядя в глаза монстру, которого не мог убить.
Мертвая петля затянулась на его шее до предела.
Глава 19
Абсолютный ноль
Сюита Баха виолончельным бархатом заполняла каждый кубический метр идеального пентхауса. За панорамным стеклом, в разрывах низких грозовых туч, вспыхивали зарницы плазменных разрывов — там, на земле, Валериан догрызал внешнюю оборону Башни.
Жека стоял неподвижно. Его грудь тяжело вздымалась, разгоняя по избитому телу адреналин, которому больше некуда было выплеснуться.