— Пора на выход, — сказал Жека, поднимаясь на ноги с Алисой на руках. Дочь спрятала лицо на его груди, крепко зажмурившись.
Он не посмотрел на Корда. Оставив сломленного Бога гнить в его обесточенном пентхаусе, Жека шагнул в темноту коридора. Им предстоял долгий спуск.
Тяжелые гермодвери аварийной лестницы поддались с жалобным стоном. Без электричества они весили тонну, но Жека просто толкнул их плечом, и металл прогнулся, уступая его новой, неестественной силе.
Они начали спуск. Восемьдесят восемь этажей бетона и стали, погруженных в могильный холод.
Лилит шла впереди. Её крошечный фиолетовый огонек выхватывал из темноты серые ступени, бесконечные пролеты и застывшие на стенах датчики движения, которые теперь выглядели как мертвые глаза насекомых.
Алиса уснула почти сразу. Напряжение последних суток, слезы и шок вытянули из нее все силы. Она обмякла на руках у Жеки, уткнувшись носом в его плечо, её мерное, тихое дыхание было единственным живым звуком в этой бетонной шахте.
Жека шел, стараясь ступать как можно тише, но каждый его шаг отдавался гулким эхом, уходящим далеко вниз, в бездну.
— Как ты это делаешь? — тихо спросила Лилит, не оборачиваясь. Её голос в пустоте лестничной клетки прозвучал непривычно мягко.
— Что именно? — Жека поправил куртку, укрывая ноги дочери.
— Ты несешь в себе энергию, способную превратить этот город в стеклянную крошку, — суккуб остановилась на лестничной площадке шестидесятого этажа и обернулась. В тусклом свете её магии Жека выглядел жутко: фиолетовые вены под кожей пульсировали в такт его медленному дыханию. — Обычный человек сгорел бы за секунду. Его аура лопнула бы, как мыльный пузырь. А ты… ты просто идешь. И даже не потеешь.
Жека посмотрел на свои руки. Сквозь грязь и копоть проступало сияние — ровное, глубокое, как свет звезд в безвоздушном пространстве.
— Моя «нулевая аура» никогда не была щитом, Лилит, — глухо ответил он. — Я всю жизнь думал, что я — стена. Что я должен отталкивать магию, гасить её, защищать мир от этого хаоса. Но в машинном зале, когда я шагнул в Ядро… я понял. Я не стена. Я — сосуд.
Он сделал глубокий вдох, и Лилит увидела, как сияние под его кожей на мгновение стало ярче, а затем снова утихло.
— Я всю жизнь был пуст. Абсолютно пуст. И эта пустота внутри меня… она бездонна. Реактор Корда не разорвал меня, потому что он просто заполнил то место, которое всегда ждало своего часа. Я больше не Изолятор, Лилит. Я — батарейка. Бесконечная, чертова батарейка.
Лилит долго смотрела на него. В её взгляде смешались благоговение, страх и какая-то странная, почти сестринская нежность. Она, создание Нижнего Мира, знала цену силы. И она знала, что за такой дар всегда приходится платить одиночеством.
— Значит, Корпорации конец, — она снова начала спуск, и её ботинки застучали по бетону. — Без Реактора Башня — просто дорогая груда металлолома. Без энергии их технологии — мусор. Завтра утром этот город проснется в другом мире, Жека. В мире, где Корд — никто.
— Это не моя проблема, — отрезал Жека. — Пусть грызутся за его наследство. Мне нужно забрать жену и уйти.
На тридцатом этаже они наткнулись на патруль. Дюжина «чистильщиков» в полной боевой выкладке сидели прямо на ступенях лестницы. Их тяжелые шлемы были сняты, открывая бледные, испуганные лица молодых парней. Электромагнитные винтовки валялись рядом — бесполезные куски пластика без подпитки.
Когда Лилит и светящийся Жека вышли на площадку, солдаты инстинктивно вжались в стены. Командир отряда, мужчина средних лет с сединой на висках, поднял глаза на Изолятора. В его взгляде не было ни капли агрессии. Только бесконечная, смертельная усталость и немой вопрос.
Жека прошел мимо них, не замедляя шага. Он даже не посмотрел в их сторону.
Солдаты проводили его взглядами. Никто не поднял оружия. Никто не издал ни звука. Они чувствовали исходящий от Жеки жар — жар их погибшего Бога, которого этот человек уносил в своей груди. В этой тишине падение империи Корда ощущалось почти физически.
К десятому этажу воздух стал холоднее. До Жеки начал доноситься запах гари, мокрого асфальта и… крови.
Ближе к выходу на первый этаж в стенах начали попадаться глубокие борозды от когтей. Бронированные двери были вырваны с мясом. Валериан прошел здесь, оставляя за собой просеку из растерзанного пластика и бетона.
Жека крепче прижал к себе Алису. Она завозилась во сне, что-то пробормотала, но не проснулась.