Между двумя лидерами — тем, кто правил тенями, и тем, кто стал светом — пролегла тишина, тяжелая и густая, как нефть. Весь зал, казалось, затаил дыхание, наблюдая за этим противостоянием. Тысячи невидимых глаз — раненых, умирающих, напуганных — были устремлены на них.
Жека сделал еще один шаг вперед. Стекло под его ногой не просто хрустнуло — оно расплавилось, превращаясь в каплю жидкого прозрачного камня.
— Где Марина? — спросил Жека.
Это был не вопрос. Это был приговор, который не подлежал обжалованию. И в этом разрушенном, замерзшем вестибюле Башни «Этернити» все поняли: старые правила больше не действуют. Наступила эпоха Изолятора.
Голос Жеки, низкий и вибрирующий от сдерживаемой внутри энергии, прокатился под высокими сводами лобби, заставляя зазвенеть уцелевшие фрагменты витражей.
Граф Валериан не пошевелился. Он стоял у самого выхода, под струями ледяного дождя, и его бледное, аристократическое лицо в неверном фиолетовом свете Жеки казалось посмертной маской. Старый вампир медленно перевел взгляд с Изолятора на спящую Алису, а затем на Лилит, которая застыла чуть позади, готовая в любой момент выпустить когти.
— Марина… — Валериан произнес это имя так, словно пробовал на вкус горькое лекарство. Он криво усмехнулся, обнажив клыки, которые без магической подпитки Реактора выглядели желтоватыми и хрупкими. — Ты требуешь свою женщину, Изолятор? После того, как ты предал наш договор? После того, как ты выпил океан, из которого должен был кормиться мой Клан?
Он обвел дрожащей рукой руины лобби, указывая на своих скулящих, теряющих форму оборотней.
— Посмотри на них, Женя! — голос Графа сорвался на шипение. — Они умирают от голода прямо сейчас! Ты обещал нам пир, ты обещал нам падение Корда и реки чистого эфира! А вместо этого ты принес нам пустоту. Ты украл нашу победу в ту самую секунду, когда мы вошли в тронный зал!
Жека сделал тяжелый, размеренный шаг вперед. Под его подошвой бетонная крошка и осколки стекла спеклись в единый черный монолит. Жар, исходящий от него, был настолько сильным, что Лилит пришлось отступить еще на два шага, прикрывая лицо ладонью.
— Ты получил падение Корда, Валериан, — Жека говорил медленно, чеканя каждое слово. — В этой Башне больше нет Бога. Архитектор сидит наверху в темной комнате и считает свои бесполезные миллиарды. Твой Клан свободен от его ошейников. Разве не этого ты хотел пятьсот лет?
— Я хотел СИЛЫ! — взревел Валериан, ударив тростью по треснувшему мрамору. — Свобода без силы — это просто право сдохнуть в канаве от голода! Ты забрал Реактор себе! Ты стал тем, кем был Корд, только еще опаснее, потому что ты — бродяга с окраины, который не знает правил игры!
Жека остановился в пяти метрах от Графа. Фиолетовое сияние в его венах пульсировало в такт его дыханию — медленно, мощно, неотвратимо. Дождь, залетающий в лобби, испарялся, не долетая до плеч Изолятора, превращаясь в густой белый пар.
— Правила изменились, Валериан, — Жека посмотрел вампиру прямо в красные, полные ненависти глаза. — Магии больше нет в розетках. Она не течет по трубам Башни. Она здесь.
Жека коснулся своей груди свободной рукой. — И я не собираюсь её раздавать. Я не буду новым Архитектором. Я не буду кормить твой Клан, чтобы вы превратили этот город в свои охотничьи угодья.
— Тогда почему я не должен приказать своим теням разорвать тебя прямо сейчас? — Валериан хищно прищурился. Из теней за его спиной начали отделяться три фигуры — древние вампиры-гвардейцы, истощенные, но всё еще смертоносные. — Нас всё еще много. А ты всего лишь человек, пусть и набитый эфиром, как рождественский гусь.
Жека коротко, безрадостно усмехнулся. Он осторожно передал спящую Алису Лилит. Суккуб приняла ребенка, её руки дрожали от исходящего от Жеки тепла.
Изолятор расправил плечи.
— Потому что я не просто «набит» им, Валериан, — Жека развел руки в стороны. — Я — Изолятор. И если ты сделаешь хоть шаг ко мне… я просто сниму крышку. Я выпущу всё, что я взял в Реакторе, прямо здесь.
Он понизил голос до шепота, который был страшнее любого крика:
— Я превращу этот район в выжженную пустыню. Твой Клан не просто умрет от голода — вы испаритесь. Все вы. И ты первым. У тебя нет шансов, Граф. Ты проиграл в ту секунду, когда решил, что можешь использовать меня.