— Знаешь… — она опустила глаза. — Психолог говорит, что это посттравматический синдром. Что нам обоим нужно время. Но, Женя… я не могу.
Она сделала глубокий вдох, и её голос стал сухим, ломким.
— Когда ты заходишь в комнату, у меня начинают болеть зубы. Лампочки мигают. Алиса… она любит тебя, но она тоже это чувствует. Ты стал другим. Словно ты — это уже не ты, а какая-то высоковольтная линия. Мне холодно рядом с тобой, Жека. И одновременно — слишком жарко.
Жека молча достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Документы о разводе. Его подпись уже стояла внизу — чернила в одном месте слегка подпалили бумагу, оставив коричневатый след.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — Я не хочу, чтобы вам было страшно.
Марина взяла лист. Она выглядела так, словно ей только что подарили свободу, за которую ей было стыдно.
— Спасибо. За всё. Ты спас нас там, в Башне… я это знаю. Но теперь… теперь мы должны жить в разных мирах. Ты же понимаешь?
— Понимаю. Больше, чем ты думаешь.
Когда она ушла, Жека еще долго сидел у окна. Он смотрел, как она садится в такси. На мгновение ему показалось, что из соседней машины за ней наблюдает человек в строгом сером костюме с незаметным наушником.
Не Корпорация. Кто-то другой. Государство? Комитет? Мир не терпел пустоты. Корд исчез, но те, кто пришли на его место, уже начали охоту на «живую батарейку».
Жека встал, оставив на столе несколько купюр. Там, где лежали его ладони, лак на столешнице пошел мелкими пузырьками. Ему нужно было уходить. Ему нужно было заземление.
Ветер на крыше недостроенного завода в промзоне на Обводном канале был просолен Балтикой и пропитан гарью. Отсюда открывался лучший вид на «труп» Башни «Этернити». Огромный шпиль больше не сверкал неоном; он стоял во тьме, как выбитый зуб в челюсти города.
Лилит сидела на самом краю парапета, свесив ноги в бездну. На ней была объемная кожаная куртка и тяжелые ботинки — в этом прикиде она выглядела как обычная питерская неформалка, если не присматриваться к странному, хищному блеску её глаз.
Жека стоял в паре метров за её спиной. Его присутствие выдавал не звук шагов, а мягкое гудение воздуха. Там, где его подошвы касались бетонной крошки, пробегали едва заметные фиолетовые искры.
— Ты светишься в радиодиапазоне, как маяк на ночном шоссе, Изолятор, — не оборачиваясь, бросила Лилит. — Если бы у «Комитета» были нормальные радары, они бы уже накрыли эту крышу спецназом.
— Я учусь «уводить» фон внутрь, — Жека подошел ближе, стараясь контролировать каждый вдох. — Но Реактор… он словно живой. Он хочет, чтобы его видели.
Лилит спрыгнула с парапета и повернулась к нему. В её взгляде больше не было той испуганной суккубы из лаборатории. Она обрела силу, которую раньше подавляли ошейники Корда.
— Валериан зализывает раны в своих подвалах, — она хищно усмехнулась. — Его молодняк в ярости. Они называют тебя «Вором Солнца». Говорят, что ты украл их законную добычу. Но они боятся тебя больше, чем когда-либо боялись Корда. Потому что Корд был системой. А ты — аномалия.
— Мне плевать на их страх, — отрезал Жека. — Я дал им уйти. Пусть сидят тихо.
— Тишины не будет, Жека. — Лилит подошла вплотную, и её лицо стало серьезным. — Помнишь ту дверь в Реакторе? Ту, которую ты открыл своей аурой?
Жека нахмурился. Он помнил то ощущение в машинном зале — бесконечный коридор энергии, уходящий куда-то за пределы физического мира.
— Корд думал, что он просто добывает электричество из эфира, — Лилит понизила голос. — Но он ошибался. Эфир — это не топливо. Это кровь чего-то гораздо более крупного. И теперь это «что-то» знает твой адрес.
Она протянула руку и вложила в ладонь Жеки странный предмет. Это был обломок черного обсидиана, холодный, как лед, несмотря на исходящий от Жеки жар. Камень был испещрен гравировками, которые, казалось, двигались сами по себе.
— Что это? — Жека сжал артефакт.
— Осколок Ключа, — Лилит отступила назад, её фигура начала медленно растворяться в тенях, словно превращаясь в дым. — Один из трех. Корд нашел его в раскопках под Башней. Когда придут те, кто охраняет Порог… тебе понадобится не только твой кулак, Изолятор.
— Кто придет, Лилит?
— Узнаешь, когда они постучат в твою дверь, — она криво усмехнулась, и её голос эхом растаял в порыве ветра. — Приглядывай за Леной. Она единственная, кто держит твой предохранитель от взрыва.
Через секунду на крыше остался только Жека. Он смотрел на черный камень в своей руке, который начал медленно пульсировать в унисон с его собственным сердцем.