Та смотрела на Кео с настоящим удивлением.
— Здорово, — прошептала она себе под нос. — теперь еще и это…
Кео отвел Эрана к узкой тропинке между клумбами, травинки цеплялись за кеды. Солнце поднималось выше, свет уже становился жёлтым, резче.
— Ты что-то решил насчёт поисков? — спросил Кео негромко, не глядя на него.
— Почти, — ответил Эран. — Осталось немного доработать план. Но Майк на взводе. Ходит кругами, требует собрания. Говорит, все должны знать, что происходит.
Кео кивнул, будто это было ожидаемо.
— Передай им: через час, в старом подвале. Только свои.
— Передам, — сказал Эран ускоряя шаг.
Растение называлось Capsula Verde–29. Нас учили, как его выращивать в контролируемой среде — температура, влажность, световой цикл. Всё как всегда. Всё, что мы уже слышали десятки раз.
Учительница двигалась вдоль столов. В руках у неё была лазерная указка, и она рисовала ею в воздухе прямые линии — из одного графика в другой. Её голос был ровным, чистым. Она говорила, как программа. Мы должны были слушать и записывать.
В комнате сидели только девочки. Так и должно быть. Этот предмет нам полагался. По протоколу.
Я записывала, как полагается. Тетрадь чистая, строчки ровные.
— …рост стабилизируется при температуре 23,4 градуса, — сказала она, делая шаг вправо. — Вопросы?
Никто не поднял руку.
— Хорошо. Теперь запишите задание на завтра…
— Почему нам не разрешают выходить на внешний контур? — спросила я.
Учительница остановилась. Указка в руке замерла. Линия света погасла.
— Поясни, — сказала она. Без удивления. Без раздражения. Ровно.
— Мы изучаем растения, архивы, санитарные циклы. Только это. Почему? Почему мы не учим, как управлять энергоядром? Или обслуживать защитную оболочку? Почему нельзя работать в секторах или быть назначенными на командные должности?
Я смотрела ей прямо в глаза, не собираясь отводить взгляд.
— Эти профессии — в перечне мужских, — отрезала она. — Так установлено структурой.
— Но мы ведь умеем думать, — сказала я. — Некоторые из нас справляются с этим лучше, чем мальчики. Это кто-то проверял? Или просто так решили?
Пауза. Длинная.
— Это не тема занятия, — произнесла она наконец. — Вернись к работе, Лианна.
— Нет. Я хочу понять, — сказала я. — Почему?
Она подошла ближе. Встала рядом с моим столом и смотрела сверху вниз.
— Потому что порядок — важнее справедливости.
Тут я уже замолчала…
Она не спала почти всю ночь. Лежала рядом, слушала его дыхание. Он ворочался немного, однажды что-то пробормотал — бессвязное. Уткнулся лбом в её плечо, как раньше, когда был совсем крохой.
Теперь ему семь. И он уже многое знает. Она научила, как добывать воду, как сушить пищу, как прятаться, если кто-то подойдёт. Он умеет читать. Умеет слушать. И главное — он умеет выживать.
Хотя, он ещё ребёнок.
Под утро она поднялась. Осторожно. Его пальцы всё ещё держались за край её рубашки — пришлось медленно, по миллиметру, освободиться, чтобы не проснулся. Он спал крепко, лицо прижато к подушке, рот приоткрыт. Ресницы — длинные, щеки — розовые.
Она села у кровати. Несколько секунд просто смотрела.
В груди было так тесно, будто внутри поселился камень. Но плакать нельзя. Ещё нет.
Поднялась. Проверила всё.
Вода. Есть. Полный бачок и две запасных фляги.
Пища. Расфасована, подписана — месяца на два хватит.
Одежда — сложена. Одеяла. Фонарик. Плащ.
Инструменты. Карта. Записка.
Вроде всё…
Воздух в комнате был прохладным, как всегда под утро. Она ещё раз проверила солнечный блок. Линза грязная, но работает.
Он знает, как экономить. Всё должно хватить.
Она вернулась к нему. Опустилась рядом. Коснулась волос. Поцеловала в висок. Он не проснулся, только глубже вдохнул. Снова уткнулся в подушку.
— Ты справишься, — прошептала. — Я знаю. Я верю в тебя, мой хороший. Всё, что могла — я дала тебе. Всё остальное — у тебя внутри.
Слёзы всё же пошли. Тихо. Тёплые. Она не вытирала их. Просто осталась так — на мгновение дольше, чем позволено.
Потом встала. Надела куртку. Взяла рюкзак. Подошла к двери.
На пороге обернулась. Его силуэт — под одеялом, такой маленький и огромный одновременно.
— Я всегда буду рядом с тобой, — прошептала она. — Всегда.
Сцены с 6 - 10
6.
Дверь в подвал была почти незаметной — застарелая панель в стене, обшарпанная у края. Кео склонился, нащупал замаскированную ручку, потянул вниз. Металлический скрип — тугой, как сама тишина утреннего дома — раздался в проёме. Лестница вела вниз: узкая, крутая, тёмная.