— Если бы могла выбрать свободно.
На мгновение рядом с её фигурой вспыхнули голографические проекции:
Архивы.
Санитарный цикл.
Биокупола.
Административные сектора.
Я не стала даже смотреть.
— Я уже отвечала, — сказала я.
— Техник.
Проекция чуть сменила позу — шаг в сторону, лёгкий поворот плеч.
Маневр, рассчитанный на создание иллюзии “живого” общения.
— Профессия техника не доступна для твоего кластера, — мягко напомнила она.
— Этот выбор невозможен.
Я сжала руки на коленях.
— Знаю, — бросила я. —
— Но это не меняет моего мнения.
Проекция молчала несколько секунд, будто рассчитывая следующий вопрос.
Я смотрела на неё и думала,
как много слов можно сказать —
и как мало из них что-то меняют.
Эта «живая» женщина подвинулась чуть ближе.
— С учётом твоего интереса к техническим процессам, — сказала она, — возможно, тебе подойдёт работа в секторе агропромышленного развития.
— Например, разработка новых сортов растений, адаптированных под изменённые климатические условия.
На мгновение рядом с её фигурой вспыхнула голограмма: ряды биокуполов, аккуратные лаборатории, белые комбинезоны.
Я вздохнула.
— Разработка растений… — повторила я, не скрывая скепсиса.
— Это не совсем техника.
Проекция слегка склонила голову.
— Новые сорта требуют инженерного подхода, — сказала она. — Работа с моделированием среды, создание устойчивых видов.
Я смотрела мимо неё.
Мимо всей этой красивой пустоты.
— У меня есть предложения, — сказала я.
Проекция замерла, как будто загружая новую ветку диалога.
— По какой области?
— Солнечные блоки, — ответила я. — Я читала о способах увеличения коэффициента поглощения при изменении угла отражения.
— Можно попробовать изменить структуру покрытия.
Проекция на мгновение зависла.
Я видела, как её глаза слегка зафиксировались — распознавание слов, обработка.
— Эти темы не входят в образовательную программу твоего уровня, — сказала она.
— Кто тебе дал доступ к таким материалам?
Я пожала плечами.
— Никто. Я ходила в читальный зал.
Проекция замолчала.
— С этого момента доступ в читальный зал для тебя закрыт, — сообщила она ровным голосом.
Я резко выпрямилась.
— Что? Почему?
Проекция ответила спокойно:
— Контент вне образовательной программы может привести к формированию некорректных целей и ожиданий.
— Доступ ограничен до пересмотра индивидуального плана развития.
Я смотрела на неё — на эту фальшивую, идеально вежливую оболочку — и ощущала, как внутри всё закручивается тугой пружиной.
Проекция чуть наклонилась, и рядом с ней вспыхнула полупрозрачная панель.
На ней — изображение книги: “Биомодифицированные культуры. Базовые принципы.”
— Для следующей встречи, — сказала она.
— Подойди в читальный зал. Книга будет выдана персонально.
Я смотрела на изображение несколько секунд, потом кивнула.
— Могу идти? — спросила я.
— Да, Лианна. — ответила проекция.
Я поднялась. Материал кресла плавно вернулся в исходную форму.
Проекция осталась стоять, всё с той же ровной вежливой улыбкой.
9.
Он каждый день открывал блокнот.
Карандаш был короткий, затёртый. Им трудно было писать чётко, но он старался.
Рисовал тонкие линии — одну за одной.
Каждую утром ставил новую черту. Иногда забывал, сколько дней уже прошло. Тогда пересчитывал заново, шёпотом.
Он ждал.
Каждое утро подходил к двери, открывал её медленно, чтобы скрип не спугнул тишину, и выглядывал наружу.
Каждый вечер засыпал с мыслью, что, может быть, завтра она вернётся.
Иногда ночью ему казалось, что слышит шаги. Он вскакивал, бросался к окну, замирал, держась за раму руками.
Но за окном был только лес. Тот же лес, что вчера. Тот же, что завтра.
Иногда плакал.
Тихо, так, чтобы никто не услышал.
Прижимал подушку к лицу, чтобы заглушить всхлипы.
Но утром всегда вставал.
Снова открывал блокнот.
Ставил новую черту.
Еду он почти не трогал. Немного утром. Немного вечером.
Считал куски, делил их на всё большее количество дней.
Иногда держал кусочек в руках часами, решая, съесть его или отложить.
Пить тоже учился экономно — набирал воду в рот и проглатывал по маленьким глоткам.
Шли дни.
Тетрадь всё толще покрывалась черточками.
Запасы таяли.
Он знал, что не должен сидеть и ждать вечно.
Когда осталось меньше третьей части еды, понял: пора.
Натянул куртку, взял нож, который лежал под подушкой, обернул верёвку вокруг пояса.
Вышел во двор.
Там, где начиналась старая тропа, он начал ставить ловушки.